Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

людей, изучающих иностранные языки. Уровень владения и распространенность английского в Китае намного ниже по сравнению с той же Индией и даже с некоторыми другими азиатскими или африканскими странами. Нам следует признать это, иначе невозможно будет двигаться дальше.

Поверхностное изучение иностранных языков не представляет никакой сложности, однако для овладения ими на достойном уровне потребуются огромные усилия. Также не стоит забывать и о том, что следует обладать определенными способностями. Одно без другого невозможно. Приведу в пример устный перевод. В пятидесятые и первой половине шестидесятых годов премьер Чжоу Эньлай[88] нередко принимал самых разнообразных иностранных гостей – политиков, именитых ученых и деятелей культуры. Представители китайской науки, искусства и литературы также часто присутствовали на этих встречах. Я не раз бывал на подобных приемах, и в таких обстоятельствах нельзя было обойтись без устного переводчика. После отбытия иностранных гостей премьер Чжоу просил китайских сопровождающих лиц остаться, чтобы обсудить встречу. Моя обязанность заключалась всего лишь в том, чтобы отвечать на приветствия иностранных гостей и сопровождать их к предназначенным им местам. Ничего говорить было не нужно. Когда гости расходились, мы, только что стоявшие истуканами, сразу оживали и начинали общаться. Однажды премьер Чжоу с улыбкой спросил переводчика:

– Сколько вы сегодня от нас утаили?

Переводчик улыбнулся в ответ:

– Немного, немного! Не больше двадцати процентов!

Го Можо также присутствовал на той встрече и вступил в разговор:

– Я много лет жил в Японии, дома у нас говорили на японском. Если бы я сегодня переводил на японский, я бы тоже смог перевести только восемьдесят процентов. Вас нужно похвалить!

Премьер кивнул.

Однажды премьер в разговоре с иностранными гостями употребил выражение, которое значило «опираясь на старость, продавать старость»[89]. Переводчик передал его смысл, но чувствовалось, что далось ему это с большим трудом. Премьер заметил неуверенность переводчика, и, когда иностранные гости ушли, стал обсуждать с нами, как лучше перевести это выражение на английский. Все наперебой стали предлагать свои варианты, но не придумали такого, который понравился бы всем и не утратил бы очарования оригинала.

Эти два примера дают представление о том, насколько сложна работа устного переводчика, но и письменный перевод дело непростое. За свою жизнь я изучал немало иностранных языков, занимался письменными переводами с санскрита, пали, английского, немецкого и даже редкого тохарского на китайский язык. Устный перевод требует определенной степени владения языком, и на таком уровне я знаю только немецкий и английский. Как любитель, я лишь немного успел поработать устным переводчиком, но прекрасно понимаю сложности данной профессии – это действительно очень тяжелый труд. Устный переводчик, вытянувшись в струнку, сидит на пиршестве и чувствует себя неловко, с трудом проглатывая изысканную пищу. Познать весь вкус этой профессии можно только на практике. Сколько всего я «утаил» при переводе, сказать сложно. Должен заявить: я десять лет упорно изучал эти иностранные языки, а вовсе не готовился к переводам впопыхах.

Зачем я снова и снова повторяю все это? Изучать иностранные языки очень непросто, и весь нынешний кризис перевода, по моему мнению, связан с умышленным или неумышленным заблуждением переводчиков, будто выучить иностранный язык легко. Необходимо решительно исправить это заблуждение. Только тогда у нас появится надежда.

Какие иностранные языки следует изучать?

Я уже не раз подчеркивал важность изучения иностранных языков. В нашем мире множество народностей, почти каждая из которых имеет свой язык или диалект. Общее их количество до сих пор точно не установлено – пока никто не сказал с уверенностью, сколько на земле существует языков. Языковые группы и методы классификации у разных ученых отличаются, и единого мнения, которого бы все придерживались, просто не существует. Сейчас перед нами встает вопрос выбора – какой или какие языки лучше учить нам, китайцам? В действительности ответ на него давно получен: в школах и научно-исследовательских учреждениях, как и во всем обществе, наибольшей популярностью пользуется английский. И это совершенно правильно.

Маркс и Энгельс, возглавившие мировое коммунистическое движение, в своем соавторстве приветствовали некое «разделение труда» – первый занимался экономическими вопросами и теоретическими изысканиями, а второй, помимо прочего, вел военные исследования (зная о военной службе не понаслышке, Энгельс даже получил от своих друзей прозвище – Генерал). Оба они были полиглотами, греческий и латынь изучали еще в школе, и говорят, что Маркс помнил наизусть некоторые литературные произведения на древнегреческом языке всю свою жизнь. Также известно, что Маркс и Энгельс имели некое представление об Индии и санскрите. Но, конечно, учитывая обстановку тех лет, большинство их сочинений написано на английском (о немецком не говорю – это и без того понятно). Энгельс обладал талантом к языкам и говорил относительно свободно более чем на десяти, таким образом, когда он со своими родственниками путешествовал по Северной Европе, дополнительный переводчик им не требовался.

Шестьдесят лет назад, когда я учился в Германии, немецкие студенты-гуманитарии еще со средней школы учили не меньше трех языков: греческий, латынь, английский или французский. Их знания латыни после восьмилетнего изучения в школе были такими основательными, что можно было смело браться составлять речи на этом языке. Конечно, европейская культура восходит к Древней Греции и Древнему Риму, и студентам было не так уж сложно освоить английский, французский, нидерландский или любой другой североевропейский язык, родственный немецкому, – им не приходилось прилагать для этого много усилий. По моим наблюдениям, среди них не было ни одного, кто не умел бы говорить по-английски. Словом, их курс в изучении иностранных языков можно описать словами «необходимый и полезный».

А что же у нас, в Китае? Наши критерии выбора иностранных языков для изучения также учитывают пользу и необходимость, и именно поэтому все большее значение сейчас приобретает английский язык; за последние сто лет в нашей практике мы сознательно или бессознательно придерживались этого курса. Перед Движением 4 мая[90] английский уже был довольно популярным, через него мы познакомились со многими западными произведениями и даже переводили на китайский «английскую версию» сочинений, изначально написанных на немецком, французском, русском или итальянском языках. Английский язык преподавали в средней и старшей школе, и несмотря на то, что Шаньдун – провинция, не отличающаяся особыми достижениями в образовании, все выпускники шаньдунских старших школ знают этот язык. В наших учебниках были «Пятьдесят известных историй в пересказе», «Тысяча и одна ночь» и «Сказки Шекспира», а грамматику мы изучали по пособию Несфилда – уже по одним только этим книгам видно, что школа была основательная. Однако по моим наблюдениям и опыту, наш уровень не мог сравниться с уровнем выпускников Пекина и Шанхая – в этих городах, а также в Тяньцзине некоторые школы даже на уроках