Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

ученикам сначала рассказывают об идеализме и материализме, бытии и сознании, материи и духе, однако я сомневаюсь, что младшеклассники способны это все понять. Разумеется, они могут заучить наизусть все эти постулаты, смысл которых так и останется для них скрытым. Ну и какой же здесь может быть результат? Очевидно, ничего хорошего с таким подходом не получится. В средней школе и университете ничего не меняется, и в результате мы получаем дилемму между преподавателями и студентами, о которой я говорил выше. Сейчас по всей стране заговорили о том, что в приоритете качество образования, которое получает наша молодежь, и это, вне сомнений, явление положительное. Однако я не могу избавиться от ощущения, что за этими разговорами нет ничего, одна пустота. Ведь прежде всего важны действия, именно благодаря им мы сможем выбраться из создавшегося тупика.

Рассуждая о том, каким должно стать образование в нашей стране, я вовсе не ограничиваю себя этими двумя пунктами. Однако в этой статье мне хотелось лишь дать повод к размышлению всем тем, кто не просто интересуется обозначенной проблемой, но и обличен властью – в первую очередь я говорю о правительственных органах, занимающихся образованием. Возможно, мое скромное мнение будет кому-то полезным.

21 февраля 1999 года

Гениальность, которой я боюсь

Как известно, у всех людей разный IQ, возразить тут нечего. Более того, это утверждение справедливо и для животных. Вот, например, пожив некоторое время в деревне, я часто видел там свиней. Прежде мне казалось, что у этих возящихся в грязи существ одинаковый IQ, и по уровню интеллекта они равны друг перед другом. В действительности же свиньи отличаются по этому признаку. Сам я люблю кошек – у меня дома их несколько, и я много лет за ними наблюдаю. У кошек тоже разный уровень IQ и даже характеры. Это открытие в свое время очень удивило меня.

Я не берусь судить о том, бывают ли гениальными кошки или свиньи. Но какого же человека можно считать гением? Помню, как-то прочитал историю про одного математика, который легко и свободно, словно рыба в воде, «плавал» в море цифр и математических формул. Он мог увидеть проблему там, где другие не видели ее, решал уравнения, которые у прочих не получалось решить. Коллеги считали его гением. Но когда возникала необходимость решить какие-то простые бытовые задачи, его IQ будто становился меньше, чем у простого школьника. Например, один цзинь[93] свинины стоил три цзяо и три фэня[94]. Сколько стоили пять цзиней свинины? Математик не мог ответить и лишь стоял, разинув рот.

Поэтому я сделал такой вывод: гениальность – это одаренность только в одной области. Для китайской литературы и искусства характерно выражение «превосходный» (цзюэ), или же сочетание «трех превосходных» (сань цзюэ) – поэзии (ши), каллиграфии (шу) и живописи (хуа). Здесь выражение «превосходный» указывает нам на то, что, например, некто обладает исключительными способностями в какой-либо из перечисленных мной областей. Проще говоря, в чем-то одном он – точно гений. Если же мы начнем разбираться, то станет ясно, что во всех прочих сферах жизни никакое «превосходство» этому нашему взятому для примера человеку вовсе и не свойственно. Поэтому «гениальность» в упомянутых «трех превосходных», да и во всех других видах искусства, на мой взгляд, несколько ущербна.

Однако, к сожалению, как в прошлом, так и ныне, как в Китае, так и в других странах мало кому удается постичь эту, казалось бы, простую истину. Зато претендентов на звание «гения» – хоть отбавляй; они встречаются среди степенных старцев и людей среднего возраста, не чурается подобного и молодежь. Эти люди напоминают мне будд, которые, отойдя от древа познания истины, тут же заявляют миру: «На земле и на небесах – я превыше всего!» Едва успев достигнуть чего-то на одном поприще, они сразу начинают мнить о себе слишком много, смотрят на всех свысока, будто несут на себе «печать гения». Лично меня от подобного поведения только тошнит. Эти люди подрывают сплоченность любого коллектива, а некоторые из них становятся прямо-таки «паршивыми овцами». Помню, в одном университете преподавал молодой профессор истории, вообразивший себя таким вот «гением» и совершенно не считавшийся с другими. Он имел привычку называть людей, с которыми каждый день сталкивался на работе, подлецами и мерзавцами. Что ж, на его «любезности» ему стали отвечать ттем же, и так он приобрел весьма оскорбительное прозвище. Такие люди, как он, в нашем современном обществе вовсе не редкость, и хорошего от них точно ждать не приходится.

Мишель де Монтень[95] в своей книге «Опыты», в главе «О самомнении», писал: «Существует и другой вид стремления к славе, состоящий в том, что мы создаем себе преувеличенное мнение о наших достоинствах. Основа его – безотчетная любовь, которую мы питаем к себе и которая изображает нас в наших глазах иными, чем мы есть в действительности»[96].

Я совсем не против, чтобы человек ценил собственные способности, но эту любовь следует направлять в нужное русло. Если же использовать ее ради провозглашения себя «гением», то не получится принести пользы ни себе, ни людям.

Такой «гениальности» следует опасаться.

25 июля 1999 года

Мои литературные «наставники»

Я очень скучный человек, настолько скучный, что у меня даже увлечения никакого нет. Пожалуй, чтение – это единственное занятие, которое неизменно доставляет мне радость и умиротворение. Порой я сравниваю себя с деревом, у которого есть ствол и ветви, но кроны нет, и цветы на нем тоже никогда не распускались.

Я прочел множество самых разнообразных книг, ознакомился с классическими каноническими, историческими, философскими и художественными произведениями, но считаю это знакомство весьма поверхностным. В начальной и средней школе я больше всего любил беллетристику (бесполезные книги), например, «Дело господина Пэна», «Дело господина Ши», «Жизнеописание Цзигуна», «Трое храбрых и пятеро справедливых», «Пятеро молодых рыцарей», «Сказание об уделах Восточного Чжоу», «Сказание о Юэ Фэе», «Повесть о династии Тан» и другие. Я пьянел и глупел от этого чтения, что же касается классических романов, таких как «Сон в красном тереме», то их я прочел гораздо позже. Хороши или плохи подобные книги? Мой дядюшка полагает, что плохи. Я же считаю, что они хороши и даже полезны, по крайней мере с точки зрения письма.

Из всех книг, прочитанных мною, наибольшее влияние на меня оказали, как мне кажется, произведения двух авторов. В Германии это были книги Генриха Людерса (учителя моего учителя), а в Китае – труды господина Чэнь Инькэ. Оба этих автора – мастера исследования; их методы настолько остроумны и точны, что порой кажутся настоящим откровением. Мой личный интерес вызывало всегда еще и то, что