Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

нынешняя ситуация? Страны различаются по уровню жизни как небо и земля, и многие переезжают в надежде улучшить свое благосостояние на новом месте. Избежать этого досадного стремления к материальным благам довольно непросто. Возможно, при смене бедной страны на богатую качество жизни станет действительно выше, но вот отношение местных к вам точно будет как к людям второго сорта. Вкус подачки иногда отвратителен.

Поймите, я вовсе не возражаю против поездок за границу и даже приветствую их. Посещение другой страны расширяет кругозор, что в свою очередь положительно сказывается на работе и учебе. Но мне решительно не нравится то, о чем говорится в пословице: «Кинешь собаке мясной пирожок – он пропадет с концами». Каждый человек, и я в этом абсолютно убежден, должен обладать определенной силой духа. И если уж довелось родиться в небогатой стране, то следует проявлять стойкость в стремлении трудиться на благо Родины. Разве человек без стойкости духа не вызывает жалости? И если другие смогли разбогатеть, то почему мы не сможем? Я не испытываю пессимизма по поводу будущего нашей страны. Патриотизм глубоко укоренился в сердцах китайцев за тысячелетия истории, а не свалился на них с неба. Сейчас очень многие наши соотечественники уезжают в другие страны, но даже если они уже сменили гражданство, я надеюсь, что Китай по-прежнему остается в их сердце.

12 ноября 1998 года

Берегите книги

Книги – это вся моя жизнь. Эта любовь зародилась еще в школьные годы и остается со мной всегда, где бы я ни оказывался волею судьбы. Можно даже сказать, что я стал одержим книгами. Почти за восемь десятилетий мне удалось собрать библиотеку из нескольких десятков тысяч томов, и таким образом стать первейшим библиофилом Пекинского университета.

Когда мне было шестнадцать лет, я учился в старшей школе Бэйюань в Цзинани. Моя семья была бедна, а я – еще беднее. Но, будучи бережливым, я экономил свои ежемесячные деньги на еду, а когда набралась достаточная сумма, написал письмо в японский книжный магазин «Марудзэн» с просьбой «обменять деньги на книгу». Заказал я тогда новеллы Редьярда Киплинга. Чтобы забрать свою покупку из почтового отделения в порту, мне пришлось пройти пешком тридцать с лишним ли, и когда книга наконец оказалась у меня в руках, сердце мое возликовало. Помню, как бережно я нес ее домой, словно это была великая драгоценность. Та радость до сих пор отзывается во мне.

Поступив в университет Цинхуа, я стал зарабатывать самостоятельно – усердно писал статьи для разных известных изданий и получал за них гонорары. Денег стало чуть больше, но в целом мое финансовое положение оставалось довольно стесненным. Однако я был неисправим: продолжал экономить отведенные на питание деньги и в итоге заказал на них в немецком книжном магазине в Посольском квартале одно из моих сокровищ – полное собрание сочинений Фридриха Гёльдерлина. Я горячо люблю эти книги.

Во время учебы в Германии ситуация с деньгами стала совсем безрадостной – практически вся моя крошечная стипендия уходила на еду и оплату жилья. Однако даже в такой крайней нужде мне удалось за десять лет собрать несколько сотен специализированных книг на европейских языках. Вернувшись на родину, в Китай, я попросил своих немецких товарищей, невзирая на трудности, переслать мою библиотеку из Гёттингена в Пекин. Эти книги я ценю как настоящее сокровище.

До образования Китайской Народной Республики оставалось три года, и в это послевоенное время я перезнакомился со многими владельцами книжных лавок на рынках Люличан и Дунъань в Пекине, а особенно близко мы сошлись с Сунь Чжулянем, управляющим зала Сюгэнтан в храме Лунфусы – наша дружба крепла, и большинство моих старых книг я приобрел благодаря ему.

После бедствий, которые мы пережили в период «культурной революции», небо наконец-то «прояснилось», но многие шедевры древней литературы были уничтожены, а сама эта область доведена до крайнего истощения. Я уже не мог найти прежней радости в разыскивании старинных книг, а потому переключился на новые издания. Так вышло, что у меня куда больше книг, полученных в подарок, чем тех, что я приобрел самостоятельно. В моем доме книги занимают целых семь комнат – и знаете что? Для такого книжного червя, как я, и моря книг мало!

Однако в мире не все то золото, что блестит. Мог ли я думать, что однажды моя «книжная крепость», которая казалась такой незыблемой, вдруг может местами обвалиться? Меня подвело излишнее доверие к людям, и вот во время переезда случилась катастрофа: я потерял некоторые из книг. Что ж, пропавшие однотомники несложно купить вновь, но помимо них были утрачены четыре тома из «Полного собрания сочинений Ван Ли», три тома из «Полного собрания сочинений Чжу Гуанцяня», два тома из «Полного собрания сочинений Цзун Байхуа»… Где мне теперь найти их?!

Это стало для меня настоящим ударом и заставило очнуться, но было, увы, уже поздно. Да, в современном мире нравы дурные, а чужая душа – потемки. Я смотрю уже в девятый десяток, но столкнувшись с тем, что даже культурные люди могут повести себя недостойно, я не могу не сокрушаться. Господин Кун Ицзи говорил: кража книги кражей не считается. Я категорически не согласен и вполне мог бы оспорить его утверждение. Эту заметку я написал потому, что среди читателей «Егуанбэй» наверняка много книголюбов. Призываю вас обратить внимание на мой печальный опыт и, чтобы не оказаться на моем месте, рекомендую повесить на дверь вашей библиотеки табличку. Пусть на ней будут написаны три слова: «Посторонним вход запрещен».

9 января 1999 года

Лучшее и худшее

За минувшие десять лет в китайских литературно-исторических кругах распространилось выражение: «Подвергнуть критике и перенять». Оно означает, что древнюю китайскую культуру необходимо рассматривать с двух сторон, разделять лучшее и худшее, наследовать первое и критиковать второе. Все сразу и единодушно приняли этот лозунг, бездумно повторяли его, никто не возражал и не требовал доказательств или проверки на практике.

Но что же является лучшим, а что худшим, и какая между ними связь? Я никогда не задумывался над этим, да и другие, как мне кажется, тоже. На первый взгляд лучшее и худшее диаметрально противоположны, и разделить их не составит особого труда. Достаточно написать об этом в статье и сказать несколько слов на собрании, чтобы постулат обрел мощь шестислоговой мантры[91].

В последнее время мой старый недостаток – метаться от одной идеи к другой – снова берет надо мной верх, и я возвращаюсь к размышлениям над этим вопросом. Не так давно меня осенило: оба понятия лишь внешне противоречат друг другу, на деле же они довольно слабо разграничены. Более того,