За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

Поскольку Комитет по делам военным и морским в составе Н. В. Крыленко, П. Е. Дыбенко{478} и В. А. Антонова-Овсеенко практически с первых шагов обнаружил крайне слабую дееспособность{479}, не позднее 20 ноября (3 декабря) 1917 г.{480}, по мемуарному свидетельству С. Д. Мстиславского, к этому деятелю нарождавшейся Партии левых эсеров подошел председатель ВЦИК и руководитель Секретариата ЦК большевиков. Мстиславский вспоминал (1925):

«Перед отъездом в первую брестскую делегацию Свердлов заговорил со мною о предполагавшемся назначении меня народным комиссаром по военным и морским делам. Я стал объяснять мотивы, по которым не мог принять поста (я был категорически против восстановления регулярной армии). Уже под конец разговора к нам подошел Ленин. Свердлов, смеясь, кивнул на меня:

– Вот, не хочет власть брать.

Ленин сразу резко потемнел и сказал отрывисто:

– Это не власть, а работа. Оказываться от комиссарства сейчас хуже, чем отказаться машинисткой стучать: худшая форма саботажа.

И только, когда мы его осведомили о причине отказа, о программных наших расхождениях, он снова улыбнулся обычной своей улыбкой. Но доводов моих все-таки не принял. Покачал головой:

– Роскошествуете. Взгляды – взглядами. Надо в общую рамку»{481}.

Как водится, левому эсеру предложили тот пост, от которого он не мог не отказаться. Впрочем, даже в случае согласия С. Д. Мстиславского, Я. М. Свердлов и В. И. Ленин рисковали не многим. Найти деятеля, который справился бы с обязанностями высшего военного руководителя Республики Российской, было в то время отнюдь не просто. Скорее всего – на Мстиславского, ответь он на предложение лидером большевиков согласием, возложили бы очередные провалы на советско-германском фронте – а потом заменили на кого-либо из большевистских деятелей (забежим вперед по хронологии и заметим, что в марте 1918 г. помимо кандидатуры Л. Д. Троцкого, которому и предстоит стяжать славу «создателя Красной армии», при том что сам Лев Давидович таковым себя не считал{482}, в руководящем ядре большевистской партии всерьез рассматривалась кандидатура Владимира Володарского). Весьма показательно, что высший военный пост Ленин со Свердловым предложили бывшему деятелю фронта «культурного». В автобиографии Мстиславского 1931 г. указано: «До революции Февральской – библиотекарь, от Февраля до Октября член Исполкома Петрогр[адского] С[овета] р[абочих] и с[олдатских] д[епутатов], после Октября занимал ряд ответственных должностей»{483}. Правда, уже во время событий, связанных с установлением советской власти, Сергей Дмитриевич получил определенный военно-организаторский опыт: «В 1917 г. принимал участие в формировании Красной гвардии в Петрограде и во время Корниловщины был командиром Кр[асной] гвардии Рождеств[енского] района (так в документе, видимо, имеется в виду Рождественская слобода, как называлась эта административно-территориальная единица до 1918 г. – С.В.)»{484}.

В любом случае расчет Я. М. Свердлова и В. И. Ленина оказался верен: С. Д. Мстиславский от предложенного ему поста наркома по военным и морским делам Республики Российской отказался. Левые эсеры не желали идти с большевиками в одной, ленинской, «упряжке». Однако стремление и левонародническую «невинность соблюсти», и властные возможности «приобрести» сочетались в условиях кризиса откровенно плохо. Ноябрь 1917 г. был проведен в многочисленных, но по большей части бесплодных переговорах, но в течение декабря 1917 г. – января 1918 г. решениями Совнаркома и ВЦИК несколько левых эсеров вошли в состав ленинского правительства. 7 декабря на заседании Совнаркома состоялся «Обмен мнениями по поводу привлечения социалистов-революционеров в министерства» (в переводе с дореволюционного языка на советский – введения левых эсеров в наркоматы). После обсуждения собравшиеся сочли «…приемлемым привлечение социалистов-революционеров в министерства, но с некоторыми изменениями условий, предложенных ими»{485}. Совнарком поручил Л. Д. Троцкому и И. В. Сталину «…войти завтра в 10 ½ часов утра в контакт с представителями социалистов-революционеров и поставить их в известность о точке зрения на этот вопрос (о вхождении социалистов-революционеров в министерства) Совета Народных Комиссаров»{486}. Судя по всему, Троцкому и Сталину не удалось сговориться с левоэсеровскими деятелями. 8 декабря после переговоров правительство, рассмотрев «Вопрос о вхождении социалистов-революционеров в министерства», постановило довести «…до сведения Центрального комитета социалистов-революционеров о точке зрения СНК на условия, поставленные Центральным комитетом социалистов-революционеров»{487}. 9 декабря Совнарком вновь рассмотрел «Вопрос о вхождении социалистов-революционеров в министерства»{488} и принял следующее решение: «1. Предложить социалистам-революционерам войти в состав правительства на следующих условиях: а) народные комиссары в своей деятельности проводят общую политику Совета Народных Комиссаров; б) народным комиссаром юстиции назначается [И.З.] Штейнберг. Декрет о суде не подлежит отмене; в) народным комиссаром по городскому и земскому самоуправлению назначается [В.Е.] Трутовский. В своей деятельности он проводит принцип полноты власти как в центре, так и на местах; г) тт. [В.А.] Алгасов и Михайлов (Карел) входят в Совет Народных Комиссаров как министры без портфелей. Практически [они] работают как члены Коллегии по внутренним делам; д) народным комиссаром почт и телеграфов назначается т. [П.П.] Прошьян; е) народным комиссаром по земледелию остается т. Колегаев [А.Л.]; ж) народным комиссаром по дворцам Республики назначается т. Измайлович [А.А.] (ЦК ПСЛР назначил вместо нее Михайлова. – С.В.). Театры и музеи остаются в ведении Государственной комиссии по народному образованию; з) относительно Комиссариата путей сообщения вопрос остается пока открытым и решается в зависимости от всероссийских железнодорожных съездов 10 и 15 декабря»{489}. Обращает на себя внимание, что Ленин и его товарищи по партии, соглашаясь на введение в правительство левоэсеровских представителей, сразу же оговорили, что они уже принятых ключевых решений в тех ведомствах, которые теперь возглавят левые эсеры, отменять не намерены (в случаях взаимного доверия, перестраховок из серии «Декрет о суде не подлежит отмене» высокие договаривающие стороны не делают). Большевики своим решением лишили левых эсеров возможности вернуться к обсуждению Декрета о суде, принятого волевым решением Совнаркома – без одобрения Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета{490}. В ночь на 10 декабря было достигнуто соглашение Совнаркома с ЦК ПЛСР – представители левых эсеров вошли в ленинское правительство{491}. Я. М. Свердлов как главный в то время большевистский переговорщик сообщил на том же заседании Совнаркома «о достигнутом полном соглашении с левыми социалистами-революционерами о вхождении их в состав правительства на условиях»{492}, выдвинутых ленинским правительством.

По всей видимости, в основе соглашения и образования правительственного блока лежало осознание обеими партиями (большевиков и левых эсеров) необходимости скорейшего заключения мира. 10 декабря Центральный орган левых эсеров – газета «Знамя труда» подчеркнул, что политика мира «…есть единственное средство отстоять великие завоевания революции как в ее национальном, так и международном значении»{493}. Газета рассказала о восторге трудового крестьянства по поводу полученной вести о заключении перемирия со странами Четверного союза{494}. Левый эсер Михайлов (Карел), по всей видимости, был введен в Совет Народных Комиссаров лишь