Полгода в красной России. Репортаж американской журналистки из страны большевиков - Луиза Брайант

офицеры, которых он восстановил на их постах, предали часть флота. Например, они без сопротивления сдали немцам порт Нарва. Дальнейшее расследование показало, что они поддерживали связь с противником через дипломатическую почту. Дыбенко был признан ответственным и арестован, но позже был освобожден и оправдан[177].

В день открытия Третьего съезда Советов в Москве в январе он женился на Александре Коллонтай[178]. Это был один из немногих романов среди революционных вождей.

Глава 15

Мария Спиридонова

Мария Спиридонова выглядит так, будто приехала из Новой Англии. Ее пуританская простая черная одежда с целомудренными белыми воротничками и присущий ей вид утонченности и строгости, кажется, скорее подошли бы этому краю, чем безумной бурной России, однако она истинная дочь России и революции. Она очень молода – ей чуть больше тридцати – и кажется чрезвычайно хрупкой, но в ней есть жилистая, несокрушимая сила многих так называемых слабых людей и большая способность к восстановлению.

Начало ее революционной карьеры считается исключительным даже среди русских, а они привыкли к великомученикам. Ей было девятнадцать, когда она убила Луженовского, губернатора Тамбова[179]. Послужной список Луженовского был грязнее, чем у какого-либо иного чиновника. Он ездил из деревни в деревню, испытывая безумное, дьявольское удовольствие от пыток. Когда крестьяне не могли платить подати или как-то его оскорбляли, он заставлял их стоять по много часов подряд на холоде и прилюдно их порол. Он арестовывал всех, кто осмеливался придерживаться политических взглядов, которые хоть чем-то отличались от его собственных; он призывал казаков совершать всевозможные бесчинства против крестьян, особенно против женщин.

Спиридонова училась в Тамбове; она не была беднячкой и не испытывала никаких личных неудобств, но не могла вынести окружавших ее несчастий. Она решила убить Луженовского.

Однажды днем она встретила его на вокзале. Первый выстрел она сделала поверх его головы, чтобы разогнать толпу; второй направила прямо в сердце, а у Спиридоновой твердая рука и ясная голова. Луженовского в это время окружали казаки, и они сразу арестовали Спиридонову.

Сначала казаки избили ее и бросили совершенно голой в холодную камеру. Позже они вернулись, требуя назвать имена сообщников. Спиридонова отказалась говорить, поэтому ее красивые длинные косы вырвали, а тело прижигали сигаретами. Две ночи ее насиловали казаки и жандармы. Но всему приходит конец; Спиридонова тяжело заболела. Когда ее приговорили к смертной казни, она вообще ничего об этом не знала, как и о замене приговора на пожизненное заключение. Ее отправили в Сибирь в полубессознательном состоянии. Никто из друзей не надеялся снова увидеть ее живой.

Когда одиннадцать лет спустя вспыхнула Февральская революция, она вернулась из Сибири и снова была готова пожертвовать своей жизнью ради свободы.

Нам, в уютной Америке, трудно понять горячность таких людей, как Спиридонова. Очень жаль, что мы этого не понимаем, ведь это так прекрасно и бескорыстно. Я как-то спросила ее, как ей удавалось сохранять ясность ума в течение всех тех одиннадцати лет, что она провела в Сибири.

– Я изучала языки, – ответила она. – Понимаете, это чисто механическое занятие и поэтому прекрасно успокаивает нервы. Это похоже на игру, и ею можно глубоко увлечься. В тюрьме я научилась читать и говорить по-английски и по-французски.

Ни одну другую женщину в России народные массы не почитают так, как Спиридонову. Солдаты и матросы обращаются к ней «дорогой товарищ», а не просто tavarish. Она была избрана председательницей первых двух Всероссийских крестьянских съездов, состоявшихся в Петрограде, и во многом смогла склонить их на свою сторону. Позже она возглавляла Исполнительный комитет крестьянских Советов. Теперь она – чрезвычайно влиятельный вождь партии левых социалистов-революционеров.

Когда большевики пришли к власти, они переняли земельную программу социалистов-революционеров. Это вызвало в партии большой переполох. Правые утверждали, что это их программа и никто не имеет права ее красть, но Спиридонова и вся ее фракция только смеялись: «Какая разница, кто даст крестьянам землю? Главное, чтобы они ее получили».

Впервые я увидела Спиридонову на Демократическом совещании. Ораторы у трибуны часами спорили о коалиции. Когда она вышла на сцену, наступила тишина. Она говорила не более трех минут, приведя краткий, четкий и ясный аргумент против коалиции. Она начала: «Krestian (крестьяне), если вы голосуете за коалицию, вы теряете всякую надежду получить землю!»[180]

Когда она закончила речь, громадный дворец задрожал от громогласных протестов пролетариата против коалиции. Миллионы крестьян безоговорочно доверяют ей и почти всегда следуют ее слову. Из всех женщин мира у нее больше всего политических сторонников.

Если бы она не мыслила настолько ясно и не была столь вдохновлена, она выглядела бы смехотворно, руководя великанами. Рост Спиридоновой едва достигает пяти футов[181]. Она весит, возможно, 100 фунтов[182], а может, и меньше. У нее синие круги под большими серыми глазами и мягкие каштановые волосы, которые она заплетает в косу-венец. Она работает в среднем около шестнадцати часов в день, и вся России стремится в ее кабинет на Фонтанке, 6[183], чтобы спросить совета.

Я тоже бывала там, и она рассказывала мне удивительные истории. Однажды я взяла с собой русскую девушку, которая принадлежала к партии меньшевиков и, следовательно, была противницей Спиридоновой. Она сидела молча и два часа ее слушала. Когда мы вышли на улицу, девушка остановилась, и глаза ее были полны слез.

Спиридонова. Это единственная фотография, которую она кому-либо подарила. Она оторвала ее от своего паспорта в тот день, когда я уезжала из России

– Подумать только, – сказала она, – что с такими глазами и таким лицом она могла убить человека! До сегодняшнего дня я была ее врагом – теперь я знаю, что она величайшая женщина в России!

И я тоже хочу передать Спиридоновой свой низкий поклон. Равной ей женщины я не встречала ни в одной стране.

Когда мы с ней виделись в последний раз, она говорила со мной о войне и возможности заключения достойного мира в Брест-Литовске. Она не верила в успех переговоров и серьезно работала над тем, что называла «социалистической армией». «Мы втайне навели справки, – сказала она, – и знаем, что у нас будет достаточно людей. Все они будут добровольцами; не должно быть никакого принуждения». Тогда я представила, как Спиридонова ведет своих крестьян-солдат в бой, а не через запутанные лабиринты политики…

Она с грустью говорила о саботажниках, особенно об интеллигентах. «Они считают русскую революцию авантюрой и держатся в стороне, но русская революция – это нечто гораздо большее, даже если она пока терпит неудачу. Это начало всемирной социальной революции; здесь же она в полном разгаре! Вся страна сейчас принимает в ней участие. Мне приходят сообщения из самых отдаленных районов. Крестьяне уже сознательны и