Сын помещика 13 - Никита Васильевич Семин

Костович покачал головой.

— Простое масштабирование — нет. Поставили два цилиндра вместо одного, а все остальное то же самое? Ведомство, заверяющее привилегии, не признает это за новшество. Принцип тот же, конструкция та же — просто деталей вдвое больше. Это не изобретение, а размножение.

Он сделал паузу, потер переносицу — видно было, что он подбирает слова.

— Но есть и другой случай. Допустим, вы хотите сделать двухцилиндровый двигатель внутреннего сгорания, и для этого вам приходится изменить сам концепт. Иначе он просто не заработает. Скажем, цилиндры нужно расположить не рядом, а под углом. Или подача смеси в них происходит по-разному. Или потребуется новый способ синхронизации. Вот тогда — да. Тогда вы получаете принципиально иное решение, и это можно оформлять, как самостоятельное изобретение. И тогда уже неважно, когда ваш соперник оформил свою привилегию. Понимаете?

Я понимал. И в памяти уже начали всплывать виды двухтактного двигателя из будущего V-образной конструкции. Два цилиндра, расположенные под углом друг к другу и работающие на общий коленчатый вал. В моем времени это было известно как один из первых шагов в развитии ДВС, и такая компоновка оказалась удачнее одноцилиндровой. Здесь, сейчас, этого еще никто не придумал.

— Если я опишу двухцилиндровый двигатель с цилиндрами, расположенными под углом, и с синхронизацией их работы — это будет новым изобретением? — спросил я медленно, уточняя, правильно ли понял слова инженера.

Костович впервые за весь разговор улыбнулся. Уголками губ, сдержанно.

— Будет, — сказал он. — Если вы предложите не просто «два вместо одного», а покажете, как именно их нужно соединить, чтобы они работали. И это действительно серьезная инженерная задача. Я бы взялся за нее с интересом.

Он выдержал паузу, что-то прикидывая про себя.

— Работа займет не меньше месяца. Примерно столько же, сколько вам называл Шпаковский, — на этих словах я понял, что он знаком с Владиславом Богдановичем, и вероятно очень тесно, раз знает о ходе нашей с ним беседы. — Сделать чертежи, рассчитать синхронизацию, изготовить опытный образец. Раньше — не выйдет, если делать на совесть. А вы, как я понимаю, хотите именно этого.

Я кивнул. Месяц — это было вдвое больше, чем мне хотелось бы, но после всего услышанного я понимал: быстрее не получится ни у кого из честных инженеров. И месяц на двухцилиндровый двигатель — это даже хорошо. За это время я успею собрать данные по Саратову и спокойно поработать над реформой, больше не думая о Лисове и его поступке. Пусть бог будет ему судьей.

Костович тем временем добавил — спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся:

— И вот еще что, Роман Сергеевич. Если у вас есть связи или покровитель — кто-то, кто может помочь не с самой привилегией, а с ее практическим внедрением — было бы нелишне его подключить. Привилегия сама по себе — это бумага. А бумага начинает работать, когда на нее обращают внимание нужные люди. Внедрение двигателя в какой-нибудь действующий механизм, хотя бы в порядке опыта — вот что даст вам настоящий приоритет. Не на бумаге, а на деле. Если есть такой человек — задействуйте.

Первым делом на ум пришел адмирал Краббе. Адмирал заинтересован в модернизации флота. О его желании перевести весь флот на паровики известно всем. И технические новинки он одобряет. Вот только… мой двигатель для флота будет слишком маломощным. Может Николай Карлович с интересом на него и посмотрит, но внедрять не станет. Сочтет чересчур слабым. То, что мощность можно будет в будущем поднять — другой вопрос. И это будет уже иной двигатель, а не тот, что я сейчас смогу предложить. Мысль тут же вильнула на другую влиятельную персону — Великая княгиня Елена Павловна. Тихон мне рассказывал на следующий день, как мы посетили ее салон, как она крутилась вокруг моей кареты. Какие у нее были горящие глаза, когда она смотрела на придуманную мной печку, а потом отдала приказ своему слуге поставить такую же ей в карету. И раз она тоже не чужда новинкам, то явно заинтересуется новым двигателем. Особенно, если я сам найду ему практическое применение — например, ставить в те же кареты вместо лошадей. Самобеглые коляски! Из истории я знал, что по этому пути люди в любом случае пойдут. Это была мысль на будущее, однако, мысль стоящая. Получить патент, потом с тем же Костовичем, да и Шпаковского можно привлечь, раз уж они, как выяснилось, знакомы, создать прототип автомобиля — и вот с ним и идти к Ее Высочеству! Месяц на двигатель. Еще месяц — на создание прототипа автомобиля. И перед отъездом я смогу застолбить за собой первое место в открытии автомобильного дела в империи, и наверное даже в мире!

— Такой человек есть, — сказал я инженеру, вернувшись из собственных размышлений. — И я к нему обращусь, когда у нас будет что показать. И вот еще что… — подумав, добавил я решительно. — Раз с меня только идея, а с вас — техническое воплощение, то считаю, будет правильным оформить совместную привилегию.

Так я надеялся окончательно переманить инженера на свою сторону, чтобы он не пытался действовать у меня за спиной.

Не откладывая, я тут же стал рисовать схему работы двигателя. В общих чертах, без всяких допусков, указаний материала и размеров. Только общий принцип. В конце не удержался и добавил строчку о необходимости использовать в качестве топлива бензин. Не зря именно он станет в будущем основным топливом для такого типа двигателей, а не широко использующийся сейчас керосин.

Костович удовлетворенно посмотрел на схему и кивнул. Затем он поднялся со стула, взяв портфель и положив в него бумагу. Руку он пожал мне крепко, по-деловому — без лишних слов, но с тем особым выражением во взгляде, которое бывает у людей, решивших для себя, что дело стоящее.

— Тогда за работу, — сказал он просто. — Я пришлю чертежи на утверждение через неделю. А через месяц, надеюсь, покажу вам действующий образец.

Глава 10

15 декабря 1859 года

Петербург

Я приехал в Михайловский дворец к шести вечера, искренне надеясь, что Юрий Федорович окажется на месте.

Мне повезло. Не только в том, что Самарин никуда не