Евгений Андреевич Беренс (1876–1928). На службе России - Анатолий Васильевич Смолин

В одном из писем Е. А. Беренса от 22 сентября 1923 г. есть глухое упоминание о том, что 9–10 сентября он находился в Берлине по поручению РВСР[367]. В письме от 11 сентября речь идет о немецких заказах по морскому ведомству и упоминается о его пребывании в Берлине 18 августа 1923 г.[368] Однако делать какие-либо выводы из этих глухих сообщений не представляется возможным.

По утверждению С. Т. Минакова, речь шла не столько о возвращении А. И. Гучкова в Россию, сколько о переговорах с якобы обладавшей большими связями в военно-политических кругах западных стран группой Гучкова для прохода частей Красной армии через Польшу в преддверии «немецкого Октября» 1923 г. Эта информация взята Минаковым из книги В. И. Пятницкого, который также не делает ссылку на источник информации[369]. Пока нет достоверных данных о влиянии «кружка Гучкова» на политиков западных стран. Да и само понятие «кружок Гучкова» нуждается в детализации.

Поскольку «немецкий Октябрь» не состоялся, то Л. Д. Троцкий якобы отправил своему посланцу шифровку, в которой просил представить переговоры как частную инициативу самого Е. А. Беренса. В свою очередь тот будто бы показал ее, по рассказу Гессена, Гучкову[370]. Вместе с тем в цитируемом отрывке у И. В. Гессена ничего подобного нет. В действительности у Гессена речь шла о письме, в котором А. И. Гучков приглашался приехать в Россию[371].

Информация о переговорах с кружком А. И. Гучкова и с шифровкой Л. Д. Троцкого взята из книги В. И. Пятницкого, а эпизод о переговорах Е. А. Беренса с «кружком Гучкова» о возможности прохода частей Красной армии через Польшу дается по мемуарам И. В. Гессена, хотя ссылки на них и не приводятся. Таким образом, достоверных источников, которые говорили бы о встречах Беренса с Гучковым, пока в нашем распоряжении не имеется, а мемуары Гессена таковым признать нельзя.

22 марта 1924 г. Е. А. Беренс назначается военно-морским атташе в Англии[372]. В связи с этим возник вопрос о его звании. В РККФ он числился старшим флагманом, что соответствовало вице-адмиралу. Однако в английском адмиралтействе считали, что такое высокое звание не подходит для атташе, и предлагали именовать его контрадмиралом. В конце концов советское командование согласилось и установило для Беренса с 13 августа 1924 г. чин младшего флагмана, что соответствовало контрадмиралу. Чтобы не затягивать время, форму для участия в официальных приемах ему разрешили заказать на месте[373].

Следует отметить, что форма одежды на официальных приемах играла немаловажную роль. Так, близкий к английскому королю человек передавал Е. А. Беренсу впечатление, которое осталось у монарха от встречи с советской делегацией: «король нашел Раковского [полномочный представитель СССР в Англии. — А. С.] очень интересным по наружности и высказал мнение, что он должно быть очень умный; затем он нашел, что все были скверно одеты, сделав исключение лишь для меня [Беренса. — А. С.]. Перед этим приемом король очень волновался и «боялся» нас»[374].

Установление дипломатических отношений между СССР и Англией поставило вопрос о размещении советского посольства. Прежнее здание Российского посольства, которое занимал бывший временный поверенный Е. С. Саблин, на законных основаниях перешло к СССР, поскольку контракт на здание был подписан бывшим русским послом графом А. К. Бенкедорфом от имени русского правительства[375].

1924 г. для советской дипломатии стал решающим. Все началось с того, что 3 февраля лейбористское правительство Великобритании признало СССР. Однако приход к власти лейбористов не являлся для Е. А. Беренса предметом идеализации. Так, в подходе к морским вооружениям он не видел различия между ними и консерваторами. В то же время лейбористы увеличили расходы на морскую авиацию. Не ждал он от лейбористов больших перемен в экономике страны[376].

Шум, поднятый в буржуазной прессе по поводу признания СССР, Е. А. Беренс связывал с повышением престижа лейбористов и нарушением принципа святости долгов. К тому же консерваторы подозревали лейбористов в том, что, улучшив отношения с СССР, они затем займутся внутренними реформами, которых они боялись. Главная цель консерваторов, по его мнению, состояла в борьбе с социализмом в Великобритании, для чего вытаскивался такой агитационный хлам, как, например, социализация женщин[377]. Чтобы свалить лейбористов, они идут на объединение с либералами. Обратил Беренс внимание и на поворот тред-юнионов в сторону консерваторов. Он также считал маловероятным возвращение Дж. Н. Керзона на должность министра иностранных дел[378].

После признания Англией СССР последовали трудные переговоры о заключении общего и торгового соглашения. Беренс на них выступал в качестве эксперта советской делегации по морским вопросам. Для него РВС СССР разработал специальную инструкцию, которой ему следовало руководствоваться при защите интересов СССР. В частности, ему предписывалось отстаивать принадлежность о. Врангеля СССР, а также советские интересы в вопросе о территориальных водах. Беренсу предлагалось поставить вопрос о закрытии Балтийского и Черного морей для военных судов держав, не имеющих побережья в этих морях, и недопустимости устройства баз на побережье соседних с СССР государств. В дополнительной инструкции ему рекомендовалось поднять вопрос о компенсации за эсминцы «Спартак» и «Автротил», захваченные англичанами в 1918 г. и затем переданные Эстонии[379].

Камнем преткновения стали довоенные долги России. В этих условиях, хотя это и не являлось его прямой обязанностью, Е. А. Беренс приложил максимум усилий для разъяснения советской позиции английским финансовым и торгово-промышленным кругам. Так, на одном из обедов, где он встречался с представителями Ассоциации кредиторов России, которая выступала против предоставления Советской России займов и кредитов до тех пор, пока не выплачены долги. В связи с этим ему пришлось долго и терпеливо «в тысячу первый раз вдалбливать в их головы нашу точку зрения»[380]. В результате сошлись на том, что стороны будут заниматься проверкой взаимных претензий.

Анализируя сложное экономическое положение Англии, Е. А. Беренс приходил к выводу, что на данном этапе правительство не будет ввязываться в крупные военные авантюры, поскольку они ведут к значительным финансовым расходам, хотя мелких трат он и не исключал. Не укрылась от его взгляда и близость английских тред-юнионов к консерваторам. Он также отметил, что трудность переговоров с любым английским правительством зависит от связи советского правительства с III Интернационалом. В связи с этим Беренс сообщал о беседе с майором Томлинсом из английской разведки, занимавшимся влиянием III Интернационала на внутреннюю обстановку в стране. Так вот он предсказал будущую победу консерваторов, исходя из того, что недовольство лейбористами росло в различных слоях общества[381].

В работу военно-морского атташе входило и получение закрытых сведений. Следует отметить, что Е. А. Беренс никогда не раскрывал имена своих собеседников в ходе конфиденциальных встреч, даже в переписке с Председателем РВСР. Во время одной из бесед со своим английским