Каждый в своей темнице - Дмитрий Карякин

складывать микрофибровую тряпку пополам, ещё пополам, ещё, — А может и есть, я же не могу сама определить - моё это воспоминание или присвоенное откуда-то. Не могу же я гуглить каждое, да и не факт, что оно будет точно такое, как я прочитала или увидела. Это как сон разбирать. Но сон через пару часов уже бледнеет, а тут как вчера было. А может и правда было.

В этот раз дверь оставалась открытой дольше, потому что вошло двое. Но ненамного дольше, потому что второй вошедший хоть и был длинен, но имел обснеженные усы и брови, небольшой рост и старался держаться у ноги первого, а точнее первой, давая провиснуть поводку. Сидящий к ним спиной мужчина в зелёной куртке уже не оглянулся, а обречённо достал из кармана шапку цвета спелого жёлудя.

— Опять в сугробе мышь ловил? — Наташа вышла из-за стойки и налила воды в стоящую на полу миску.

— Да, это здесь он среди людей смирный, а на улице только отпусти — сразу охотник такой, что спасайся кто может. То на мышь охотится, то на пиццу.

— Вот, Тань, держи — как обычно и меренгу тебе сохранила, как ты просила вчера. Только береги от этого охотника.

Наташа вернулась в угол стойки к Аггееву.

— Да вчера до полудня твои меренги разобрали, представляешь? Первый раз такое.

— Тоже зима, темно всё время, вот сахара и хочется.

— Так это же хорошо, что они нужны.

— Да, хоть что-то из того, что я делаю, кому-то нужно.

— Опять начинаешь?

— Не, ну а чо? Вот то, что я пытаюсь сделать, вот это... Ну ты знаешь что. Оно нужно кому-то? Всё хорошо же. Меренги раскупаются, люди гуляют, собаки на пиццу охотятся, всё ведь и так хорошо.

— А там? — Наташа показала глазами на потолок.

— Так им тоже норм. Ну многим. Кто сюда товары гонит за три цены, кто на защите домов деньги пилит, я достаточно почитал такого. Опять же есть кого ненавидеть и за дело — очень удобно. Будто мне одному больше всех надо.

— Два месяца назад я с тобой точно бы согласилась, месяц назад почти согласилась бы. Но сейчас...

Колокольчик на двери прозвонил, но никто не вошёл. Во внешней темноте скрылась тень какой-то древесной окраски.

— А сейчас что изменилось? — Аггеев встал и подошёл к стойке вплотную.

— Так-то ничего. Но тогда ты был прав, а сейчас нет.

— Ну спасибо. А может ты просто всех ненавидеть меньше стала?

— Эт-то ещё откуда? Скорее уж ты больше, я никогда никого. Ну почти никого.

— И почти никогда. Понятно. Нельзя же так — сегодня ты с матерью помирилась и давай всех спасать, а завтра тебе на ногу в автобусе кто-нибудь наступит — и к чёрту всех, круши!

— Ты, можно подумать, по-другому как-то.

— А что я? Как решил, так и продолжаю и буду продолжать. У меня уже почти всё готово.

— Совсем что ли? Серьёзно? А потом что с тобой будет? - Наташа потянулась через стойку и почти шептала ему на ухо.

— Ой да всё равно. И не найдут меня, я всё продумал.

— Это ты после всё продумал. Не думал вообще, что ты не первый такой? За эти годы наверняка кому-то приходила в голову такая же блестящая идея? И где они? Где результаты? Ты хоть что-то слышал?

— Ну у кого-то же должно первого получиться.

— И это ты будешь?

— А чо бы нет? Говорю же почти готово у меня всё. Ещё неделька и готово. Смотрите во всех новостях!

— Ага. Или тебя сдадут раньше.

— Тогда тоже смотрите во всех новостях, - Аггеев издал звук, одновременно похожий на смешок и кашель.

— Дурак ты, Витя.

Последние слова Наташа сказала, когда уже шла принять заказ у посетителя, который минутой раньше зашёл, повесил на спинку стула, стоящего спиной к двери, свой грифельно-серый пуховик и уже всем своим видом показывал, что через несколько секунд он позовёт вслух забывшую о своей работе бариста, которая о чём-то шепчется в углу с каким-то невзрачным типом.

***

"Две недели всего до НГ. Надо ёлку что ли. Или пёс с ней. Подозрительно как-то в лагерь ёлку тащить. Или наоборот — не тащить подозрительно. Надо будет посмотреть, как остальные. Хотя у них тоже первый новый год в лагере, откуда им знать. Но вот как-то же это передаётся. Ёлки, традиции, фейерверки."

Аггеев хлюпнул снежным пюре на выходе из автобуса и внутренне улыбнулся тому, как удачно догадался купить непромокаемые хайкинговые ботинки. Лучше уж в офисе переобуться. А ботинки всё равно пригодятся.

"Фейерверки. Будут фейерверки, да. Вот утром первого, как раз. Надо ещё прогноз посмотреть ближе к делу. Но должны снегопад устроить, всегда так делают. В снегопад удобно, незаметно подойти к путям можно. А если уже закончится то всё равно красиво получится — новый год, фейерверки, хлопки. Надо только хлопковое не надевать, а то вымокну, замёрзну. Если температуру на умеренный мороз поставят, то беговую термуху и куртку с дачи старую, она неприметная такая. Да и кому в новогоднюю ночь до других дело. А потом во что-то яркое поприметнее переодеться. Вот у Виталика красный его пуховик стрельнуть."

Человечек на светофоре провалился вниз и позеленел. Аггеев старался огибать лужи на переходе, но через последнюю, подпёртую бордюрным камнем, всё равно пришлось перепрыгнуть.

"Или оранжевый. Какой-то такой был у него. (А чо бы и не сегодня? Или завтра например? Готово же всё неделю как. Покрасивее хочешь? Посимволичнее? В новый год с новой жизнью.) Ну например. (Или ссышь?) Вообще ссу, конечно. Но в новый год точно. (На прошлой неделе тоже точно было.) Ой да ладно, когда-то же я сделаю это. Уже вон куда дошёл. (Мож и хватит? На тебя второй раз дом не упадёт. В смысле, какая на то вероятность.)"

Аггев толкнул дверь и разогнал по углам разговор как включенный на кухне свет разгоняет тараканов.

— ... два из пяти за месяц это прям задохуя. — Последним закончил свою реплику новенький, сидевший, разумеется, спиной и экраном к двери. Новенького, которого взяли на место Миши, тоже звали Миша, что было с одной стороны удобно, с другой