Маленькая книга спокойствия. Гайд для тревожников - Хамбл зе Поэт

отлично проведенного вечера следующий день ощущается как испытание от вселенной, накрывает ужасом и осознанием, что мокрое белье всю ночь пролежало в стиральной машине, а не в сушилке.

Недавно у меня было потрясающее свидание, затянувшееся до поздней ночи, с девушкой, в которую я безумно влюбился, а несколькими днями позже она порвала со мной. По ее словам, она была в восторге от нашей встречи, но наутро проснулась в глубокой депрессии и приняла это за знак, что нам не стоит продолжать.

Вы наверняка испытывали желание сбежать, как только все начинало казаться слишком хорошим, чтобы быть правдой. Дело не том, что с нами что-то не так: просто наш инстинктивный мозг чувствует дисбаланс и врубает сигнал тревоги.

Ричард Соломон [121] предложил теорию противоположных процессов, объясняющую этот феномен. У каждой эмоции для баланса есть контрэмоция. И когда вам очень хорошо, мозг думает: «Так, ты тут не слишком расслабляйся, вот тебе противоположная реакция для равновесия». Эмоции словно качели: за любым сильным позитивом маячит негатив. И когда радость постепенно утихает, мозг качается в другую сторону, спуская вас с верха на самый низ для баланса.

Мозг не пытается лишить нас радости: он просто удерживает равновесие. Когда мы испытываем сильное волнение или счастье, инстинктивный мозг думает, будто делает нам одолжение, высвобождая негативные эмоции, чтобы вернуть нас к нейтральному состоянию. Поначалу эти негативные эмоции прячутся на заднем плане, но когда восторг стихает, они постепенно выходят вперед и иногда даже утягивают нас в худшее состояние, чем было вначале.

Оставаться в постоянном эмоциональном возбуждении действительно непрактично, так что я очень ценю старания своего мозга сохранять спокойствие. Но вместо того, чтобы аккуратно притормозить, он может изо всех сил врезать по тормозам, а это так себе, особенно если мы не понимаем, что происходит.

Мы начинаем сомневаться во всем: «Неужели я все выдумал? На самом ли деле людям все понравилось? Будет ли мне еще когда-нибудь весело?» И, пытаясь осмыслить эти негативные чувства, только усугубляем положение.

Теория профессора Соломона — лишь теория. Это не значит, что за каждой позитивной эмоцией следует плохая, но это позволяет понять, почему с самых высоких вершин мы падаем в самые низкие низины. С нами все в порядке, просто мозг выравнивает яркие эмоции не самым приятным способом. Проблема в том, что он делает это без предупреждений, и вот мы уже недоумеваем, почему вдруг чувствуем себя не в своей тарелке.

Это знание помогает оседлать волны эмоций — примерно как понимание того, что после ночи, проведенной с шотами текилы, утро начнется с вопроса: «Ну и зачем я это сделал?» Если бы я тогда знал о теории противоположных процессов, то отнесся бы с большим снисхождением к своей послепраздничной хандре, как если бы это был отдых после интенсивной тренировки.

Поскольку мы живем ради этих ключевых воспоминаний, понимание того, как работает эмоциональный баланс, помогает подготовиться к эмоциональным откатам. Вполне нормально наслаждаться моментами радости, пусть даже за ними последуют негативные чувства. Плохое настроение после хорошо проведенного времени не означает, что вы не умеете радоваться или неблагодарны. Просто инстинктивный мозг проворачивает свои драматичные штучки вроде: «О, ты счастлив? Круто, вот тебе экзистенциальный кризис, чтобы не слишком зазнавался». Это нормальная часть человеческой жизни, как сопли из носа или волосок на соске [122]. Может, это не идеально, но такова жизнь.

Несколько лет спустя мы устроили еще одну вечеринку в честь дней рождения, но с тех пор, как я уехал из Торонто, все мои празднования стали такими же увлекательными, как наблюдение за сохнущей краской. Но теперь, думаю, я готов снова запрыгнуть на эмоциональные американские горки и запланировать еще одну грандиозную гулянку: надеюсь, на этот раз без такого количества сожалений и непонятно откуда взявшихся синяков [123].

Плохое настроение после хорошо проведенного времени не означает, что вы не умеете радоваться или неблагодарны, — это часть человеческой жизни.

[119] И он все еще есть на всех стриминговых сервисах.

[120] Да, они тоже пришли.

[123] И снова непрошеная информация.

[121] Ричард Соломон (1918–1995) — американский психолог, известный своими работами в области сравнительной психологии, изучения эмоций и мотивации. — Прим. ред.

[122] Кажется, я сказал слишком много.

[118] А еще он левша, но я принимаю его, несмотря на все недостатки.

[116] Транслитерация пенджабских имен на английский всегда приводит к ужасным результатам.

[117] Сделайте пометку у себя в календаре.

26.

Тревога и уверенность отказываются держаться за руки

Дети бывают гадкими, но это неотъемлемая часть детства [124]. Эмпатия развивается медленно и в полной мере начинает проявляться только примерно в восемь лет. Некоторым приходится взрослеть в эмоционально и физически небезопасной среде, и получается, что не у всех детей эмпатия вообще разовьется.

Я говорю себе это каждый раз, когда вспоминаю, как меня задирали хулиганы. Я был маленьким мальчиком с волосами, собранными в узел на макушке, и надо мной постоянно издевались. У меня не всегда были длинные волосы: раньше я носил стрижку «под горшок», как и все мальчишки в 1980-х. И только в третьем классе, когда я начал ходить в школу в патке [125], я моментально ощутил себя чужим. Меня постоянно дергали, обзывали, в меня тыкали пальцем, на меня пялились и даже нападали просто за мой внешний вид. К десяти годам я уже заранее боялся насмешек и жестоких ухмылок, которые появлялись каждый раз, когда я оказывался в новом месте. Могло произойти что угодно: от пристального взгляда до неприкрыто расистских комментариев и нападений, равно как со стороны детей, так и со стороны взрослых.

Я не осознавал, насколько эти случаи повлияли на меня, пока не повзрослел и не потратил некоторое время на самоанализ. Шрамы тех дней до сих пор со мной и напоминают о себе, когда я появляюсь в незнакомых местах. Когда я встречаюсь взглядом с приятным незнакомцем, то зачастую тревожусь, не кажусь ли ему неприятным или «чужим». Несмотря на бессчетные случаи, доказывающие обратное, стыд и негативные предположения все еще проскакивают [126].

И иногда мои ожидания не так далеки от правды. Я как-то встречался с девушкой, чья мать находила меня привлекательным, но хотела, чтобы я сбрил бороду: бороду, которая была важна для меня и с культурной, и с духовной точки зрения. То, как нас видят люди, особенно важные для нас, серьезно влияет на самовосприятие.