Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

тревогой, грабили и бежали. В Арзапе находились жена и гарем Селим-паши, он прискакал туда с несколькими другими начальниками или прислугой, забрал жен и часть имущества, и ускакали все верхами. Тут же бросили и прежде взятых в плен наших милиционеров. На улицах и в домах селения мы нашли 120 человек раненых турок, успевших добежать до Арзана, но не могших идти далее. Они, как пленные и больные, только затруднили бы нас, и потому их сдали на попечение жителям, которым при том приказали отыскивать раненых по полям и дорогам, пользовать их у себя местными средствами, а наиболее трудных привезти в наш госпиталь, когда мы перейдем к Баязету. Приказав арзапскому старшине смотреть за целостью лагеря и других вещей, оставленных турками, мы вечером воротились к нашим двум батальонам, стоявшим у Карабулаха, где встретили от начальника отряда приказание, мне – воротиться к Джан-Гёлу, а войскам, ходившим на рекогносцировку, остаться ночевать у Карабулаха, для следования завтра, 19 июля к Баязету; к ним выслали артельные и другие повозки, офицерские вьюки и маркитантов.

19 июля отряд выступил к Баязету: войска, расположенные у Карабулаха, рано утром, а остальные от Джан-Гёла около 9 или 10 часов, и ночевали первые у самого Баязета, который заняли караулами, а последние, не доходя его 6 верст, на р. Гернауке. Утром 20 июля весь отряд соединился под Баязетом. Депутация жителей, все армянское духовенство с пением, хоругвями и иконами, и все народонаселение города встретили начальника отряда и поднесли ему ключи от баязетских замков.

Баязет лежит, как выше было сказано, на северных покатостях хребта Алла-Дага. Дома его разбросаны местами густо, местами реже, между глубокими оврагами на уступах и скалах, и лепятся одни над другими амфитеатром. Дорога снизу к городу и из него вверх на гору, а также и в самых улицах очень крута; по улицам можно ездить только верхом и ходить пешком. На другой день мы с большим трудом разработали дорогу с низменной долины к главному замку и сделали ее несколько удобной для повозок. Дома построены из серого плитняка и имеют плоские крыши. Деревьев ни в городе, ни кругом города нет, везде одни скалы и глина. Горы окружают город полукружием; изломанные и изрытые бока их от свойства глины имеют цвет красноватый и зеленый. Вершины с левой стороны обрезаны гребнем отвесных скал, которые окружают город как стены. К подошве этих скал прилеплены, как гнезда ласточек, каменные длинные стены старого замка, а подпирающие их столбы будто падают в пропасть. Посередине этой чаши гор и среди города стоит на уступе главная красота Баязета, белый огромный замок, более новейшей постройки, чем первый, с разноцветными окнами, с столбиками, башенками, с широким куполом мечети и тонким высоким минаретом, сложенным горизонтальными полосами из белого и красного камня. Замок чрезвычайно хорош как снаружи, так и внутри; его постройка изящна и все украшения – смесь разных архитектур, преимущественно мавританской и персидской. Весь он составляет одно сплошное здание, имеет три этажа и внутри три двора, вымощенные гладкими плитами. В первом дворе, где устроены конюшни и комнаты для прислуги, бежит из стены в каменный бассейн струя холодной воды; в другом, против мечети, находящейся внутри самого замка, стоит гробница в виде часовни с двумя остроконечными башенками, окруженная резной каменной решеткой. Внутри часовни, в глубоком склепе, в трех могилах покоится прах основателей этого замка, бывших родовых владетелей Баязета, – паши, его жены и сына. Мраморные доски покрывают могилы и, кроме того, стоят у каждой в голове и у ног; свет проникает внутрь часовни сверху. Третий двор меньше; в нем ходили только женщины гарема, помещавшегося в этой части здания. Каменные косяки высоких дверей, подымающихся снизу доверху в высоту всех трех этажей, косяки окон, ограда гробницы, гробница, выдавшийся из стены балкон, отдельные башенки и столбики, венчающие стены, самые стены – всё игривой, изящной резьбы и испещрено арабесками. Глаз не может оторваться от красоты общего и частностей, и не устаешь любоваться. В каждом этаже устроен общий коридор, из которого ведут двери в каждую комнату особо, как у нас в гостиницах. Все комнаты оштукатурены. Некоторые очень велики, и бо́льшая часть не имеет никаких украшений, грязны и закоптелы. Только приемные комнаты паши и спальни его жен отделаны превосходно, в них стены имеют выпуклые украшения мелкой лепной работы, позолоченные и раскрашенные яркими красками, самого прихотливого и мелкого узора; между выпуклостями вставлены небольшие зеркала разной формы. Потолок весь зеркальный, из четырехугольных или других форм больших кусков, вставленных в позолоченные рамы. Окна из разноцветных мелких стекол, расположенных красивым узором, в персидском вкусе. Из комнат висят над пропастями, снаружи здания, широкие балконы, закрытые такими же стекольными рамами. В комнатах нет никакой мебели; жители Востока сидят, поджав ноги, на персидских коврах и шелковых подушках, разостланных на полу. Внутренность мечети проста, но изящна; стены белы. У одной стены устроена на каменных тонких столбах кафедра, с широкого купола спускаются на железных цепях более 20 хрустальных люстр. Замок худо поддерживался; в некоторых местах штукатурка со стен отвалилась, несколько зубцов обрушилось.

Когда мы вошли в него и обходили его многочисленные комнаты, – везде была пустота и беспорядок, по дворам и комнатам разбросаны оружие, патроны, заряды, одежда, рассыпаны порох, ячмень и пшеница. По каменному полу было опасно ходить; от удара сапожного гвоздя могла произойти искра и взрыв, и потому солдатам, которые входили в замок, приказывали снимать сапоги. Здесь был главный склад военных запасов всего Баязетского корпуса. В поспешном бегстве успели увезти более легкие и ценные вещи, – и хотя жители Баязета, как мы узнали после, успели уже вытаскать из замка много хороших вещей, но оставалось еще много нагроможденного в подвалах и комнатах. Мы нашли в глубоком погребе до 300 бочонков отличного английского пороху; в мечети и соседних комнатах около 2½ миллиона патронов, сложенных в хорошо укупоренных ящиках; пропасть картечи; несколько тысяч ружей, в том числе в 35 больших ящиках совершенно новые французские ружья, не бывшие еще в употреблении; множество сабель; целые комнаты, заваленные тюками одежды, казакинов, шаровар, сапог и красных фесок, запасы колес, осей, железа, сбруи и прочего, для артиллерии, и аптеку, в которой хотя нарочно разбросали травы и разлили лекарства, но в 10 запертых и запечатанных ящиках, помещенных в особой запертой комнате, о которой, вероятно, забыли, находились в полной целости некоторые медицинские инструменты, бандажи и лекарства из аптек Лондона и Парижа. Запасы, наша добыча, были очень значительны и стоили больших денег. Между прочим, нашли много пустых