Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

После 1864 года черкесы и другие кавказские переселенцы начали заселяться в регионы с высокой концентрацией армянского населения, а после войны 1877–1878 годов в эти регионы переселялись выходцы из Румелии (то есть с Балкан).

Многих черкесов размещали на окраинных землях Османской империи, чтобы поддерживать регионы, где лояльность к османам считалась слабой, и изменить местную демографическую структуру.

В 1906 году многие мусульманские переселенцы, бежавшие с Кавказа на территорию Османской империи, были направлены в Муш, поскольку в то время этот регион был важным центром национально-освободительного движения и власти стремились вытеснить оттуда армян. Во время Первой мировой войны, столкнувшись с восстаниями и возмущениями отдельных меньшинств, Османская империя, руководствуясь принципом коллективной ответственности, из‑за событий в Анатолии приняла решение о депортации армян в Сирию. В ходе этого болезненного процесса имели место многочисленные нападения на депортируемых армян, а некоторые армянские женщины и дети были проданы курдам и арабам.

Активное использование черкесских переселенцев для подавления освободительных движений народов, находившихся под властью Османской империи, позволило возложить ответственность за все зверства на боевые отряды черкесов и курдов.

Во время работы над устной историей я столкнулся с рассказами о том, что черкесские и чеченские банды в некоторых регионах действительно участвовали в этих нападениях и грабежах. При этом некоторые рассказчики подчеркивали, что на самом деле у черкесов не было конфликтов с армянами, что между этими народами не было вражды, и что, стравливая их, Стамбул намеренно направлял туда эти отряды, чтобы они действовали вместо жандармов.

Легко понять, почему черкесы, переселившиеся из Российской империи и враждебно настроенные к армянам, намеренно расселялись правительством вокруг армянских поселений с целью осуществления актов насилия. В период, связанный с государственным переворотом, организованным партией «Единение и прогресс», эта политика продолжалась, а подбор лазов и черкесов, склонных к бандитизму, стал официальной государственной политикой.

После 1912 года государство стремилось усилить мусульманский национализм на остававшихся в Османской империи территориях. Тешкилят-и Махсуса в этот трудный период использовалась для сбора разведданных, ведения войны, пропаганды, политических убийств, проведения тайных операций и удержания немусульманских народов под властью султана. После ряда войн, когда по крайней мере четверть мусульманского населения Анатолии уже состояла из переселенцев или их потомков, изгнанных из завоеванных христианскими государствами регионов Румелии, припонтийских и кавказских областей, к этнической напряженности добавились накопленные гнев и ярость. Считается, что переселенцы, пережившие потерю родины и семей, прибывали в районы переселения, особенно в те, где проживали христианские меньшинства, заранее настроенные на конфликт.

Другой мой собеседник упоминал, что после 1915 года (то есть геноцида армян) в сельских районах Йозгата, Токата и Сиваса армянских сирот «спасали от голода и гибели» черкесские, чеченские и турецкие банды, которые «покупали их у солдат, похищали их у солдат, находили их на дорогах» или которым они были «оставлены под опеку» самими семьями.

Каким бы образом это ни происходило, о спасении этих сирот от неминуемой смерти многие рассказчики говорили с известной гордостью. Рассказы о том, что армянские дети и женщины, если бы их оставили на произвол судьбы, погибли бы или были убиты, мне довелось слышать не один раз. Мои собеседники утверждали, что черкесские деревни того времени были как крепости, защищенные и безопасные, что даже жандармы не видели необходимости входить в них, так как доверяли черкесам. Эти деревни считались безопасными местами, где армянские вдовы и сироты могли выжить.

Так как в таких деревнях никто не говорил на турецком или армянском, армяне быстро учили язык и жили, усваивая черкесские обычаи и традиции. Некоторые из тех, кого банды приводили в деревни, распределяли по домам рабов, а армяне, воспитывавшиеся как черкесы, через некоторое время тоже становились рабами. Некоторых из этих армян, которых стали называть «черкесскими рабами», продавали в богатые дома в близлежащие города и поселки. Те армяне, которые не были проданы, женились на рабынях в других деревнях, смешивались с ними и, избегая конфликтов, жили с новой идентичностью.

Нет точных данных о том, сколько армянских вдов и сирот были приняты в такие деревни в 1915 году, сколько были проданы в качестве белых рабынь и рабов, а сколько остались в деревнях, смешавшись с черкесами и продолжив свою жизнь с новой идентичностью. Те из спасенных армян, что были проданы как «черкесские рабы» туркам, курдам и арабам, порой оказывались более удачливыми; если они продолжали выдавать себя за черкесов, это обеспечивало им более безопасное и комфортное существование.

Как уже говорилось, в нападениях на армян во время депортации участвовали черкесские и чеченские банды, направленные в регион правительством. Соответственно, благодаря практике рабовладения тысячи армянских детей и женщин смогли выжить. Меня часто уверяли мои собеседники, что «если бы наши люди их не взяли, они бы все равно погибли». Армянские дети, а также – в меньшей степени – греческие сироты, чьи семьи были депортированы или убиты, спаслись, поскольку были похищены черкесами.

Рассказ о «мусульманизированных армянах» в некоторых интервью заканчивался словами: «Со временем они тоже стали черкесами». Некоторые рассказчики говорили: «Не вороши прошлое, они уже черкесы! Их привезли в деревню, когда они были детьми, и они стали такими же черкесами, как мы». В некоторых рассказах утверждалось, что армянских и, в меньшей степени, греческих вдов и сирот обычно оставляли в деревне, а иногда их отбирали у готовивших с ними расправу солдат или даже похищали у них. Истории о том, как вдовы и сироты были привезены в деревни, иногда дополнялись рассказом о том, что некоторые из них стали рабами, но немало людей утверждали: «Мой дед взял сироту в свой дом и воспитал вместе со своими сыновьями».

К осени 1915 года в Самсуне из прежнего армянского населения оставалось всего одиннадцать исламизированных семей, семьи двух врачей и около ста детей в возрасте от трех до шести лет, которые сначала жили в греческих семьях, а затем были переданы властями в турецкие семьи. Отношения между армянами и черкесами в 1915 году обычно описывались в книгах в контексте конфликтов, грабежей и резни. Подобные рассказы относились к различным регионам Османской империи.

Существует немало свидетельств о том, что черкесские банды нападали на военную жандармерию, сопровождавшую караваны, и что солдаты пытались защитить караваны от нападений. Можно ли в таком случае считать спасением похищение женщин и детей черкесскими бандами? Что было лучше для армян – продолжить путь или быть похищенными?

Как и в случае болгаро-черкесских конфликтов, произошедших до Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, многие османские чиновники предпочитали представлять события 1915 года как этнический и религиозный конфликт между черкесами и армянами. При этом известно, что солдаты из военной жандармерии, пользуясь случаем, сами похищали из караванов армянских девушек и юношей, чтобы продать их: это был один из основных источников дохода жандармов.

Жандарм выбрал себе девушку и сказал: «Отдайте ее мне, и вы сможете спастись». Отец девушки, уже потерявший сына, воспротивился. В ту же ночь другой жандарм похитил женщину из Акбеса. Позже женщину и девушку вернули, но их насиловали всю ночь до рассвета.

Некоторые мои собеседники-черкесы утверждали: «Наши деды очистили эти горы от армянских бандитов». Видимо, поэтому вдовы и сироты, оставшиеся после такой «чистки», жили в местных мусульманских деревнях, курдских и алевитских деревнях или в рабских домах черкесов. Следует заметить, однако, что процесс «очищения» непосредственно связан с идеологией партии «Единение и прогресс», младотурецкой организации, организовавшей Младотурецкую революцию 1908 года и фактически правившей Османской империей с 1913 по 1918 год. Эта идеология носит название «иттихадизм», она была основана на турецком национализме и имела целью модернизацию страны.

Мехмед Талаат-паша (1874–1921), великий визирь Османской империи (1917–1918), один из лидеров младотурецкого триумвирата (вместе