Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

с Энвером-пашой и Джемалем-пашой), фактически правившего Турцией накануне и во время Первой мировой войны, а также его соправитель Энвер-паша (1881–1922), военный министр и начальник генштаба Османской империи, поддерживали политику «очищения». После отпадения от империи Греции, Сербии, Румынии, Черногории и Албании Талаат-паша говорил: «Если мы хотим продолжать жить с тем, что у нас осталось, мы должны избавиться от чуждых народов». Такая установка и привела к армянской резне, изгнанию греков и насильной тюркизации населения. Неудивительно, что многие черкесские деревни были основаны на месте армянских и греческих деревень.

Директор Центра исследований и практики по вопросам миграции и городских исследований при Бахчешехирском университете Улаш Суната в своем исследовании отмечал:

Хотя некоторые деревни были основаны совместно с черкесами, деревни, которые мы сейчас называем черкесскими, в основном располагались на бывших греческих землях на северной основной оси, на бывших армянских и авшарских землях на центральной оси [высокогорного плато] Узуньяйла, а на южной находятся бывшие армянские и алевитские деревни. В южной и восточной частях региона Мармара заметно присутствие йорюкских и греческих деревень. В Центральной Анатолии так же заселялись бывшие армянские деревни.

Мои собеседники часто говорили: «Мои деды не были жандармами, но обеспечивали здесь порядок даже лучше, чем жандармы». Они имели в виду именно такой порядок: «очищение» гор, изгнание нетурецкого населения, вдов и сирот, превращенных в рабов и распределенных среди деревенских жителей. Политика тюркизма, начавшаяся в период главенства партии «Единение и прогресс» (1913–1918), возродилась в период однопартийного режима после 1923 года. Через серию социальных и культурных реформ многонациональная структура империи была отвергнута; так создавался новый национальный образ, основанный на турецкой идентичности.

В романе Кемаля Тахира «Крупное богатство», опубликованном в 1970 году, упоминается резня армян, произошедшая в Чоруме в 1915 году. Примечательны высказывания одного из бойцов Энвера-паши Якуба Джемиля: «Наше правительство выпустит указ о депортации этих людей. Правительство может всего лишь издать указ о депортации, но не может издать указ о нанесении удара. Все остальное остается в руках таких храбрых турок, как вы, и верующих мусульман…»

Как известно, Якуб Джемиль был одним из самых безжалостных бойцов правящей партии младотурков и черкесским иттихадистом, который возглавил отряд из двух тысяч заключенных, освобожденных из тюрьмы в Синопе. Официального приказа убивать они не получили, однако была развязана бойня, а выживших потом распределили по мусульманским деревням Анатолии. Один из моих рассказчиков говорил, что его дед принимал Якуба Джемиля в своем доме и что после того, как армянский квартал в центре Чорума был «очищен», Якуб Джемиль подарил ему двух девочек-армянок в возрасте пяти-шести лет. Одна из девочек заболела и умерла, а другая выросла вместе с его детьми и вышла замуж в Чоруме.

Еще два собеседника упомянули Черкеса Ахмеда, одного из известных деятелей 1915 года, который бежал из Сиваса и ушел в горы, будучи белым рабом. Также известно, что среди черкесов-иттихадистов, которые на тот момент выполняли самые секретные задачи, было значительное количество бывших белых рабов. Неизвестно, как Черкес Ахмед попал из Сиваса в Урфу, но он выполнил свою задачу во время геноцида армян, убив двух армянских депутатов, и в конце концов был повешен по приказу Джемаль-паши в сентябре 1915 года.

Еще один мой собеседник рассказывал, как летом 1915 года крестьянин, возвращаясь из Мерзифона, нашел армянских девочек и мальчиков, спрятавшихся под мостом на дороге в Хаджикей. Мужчина забрал их в свою деревню и заботился о них в течение многих лет, а затем продал двух девочек в турецкие деревни под видом «черкесских рабынь». Мальчиков же сделал разбойниками, как и он сам, и не разлучался с ними. Около тысячи армянских девушек и женщин в этих местах спаслись, приняв ислам и согласившись поступить в гаремы.

Известно, что не только черкесские бандиты и крестьяне, но и некоторые видные черкесские офицеры и чиновники защищали армян, укрывали их в своих домах и рисковали своими жизнями, чтобы их спасти.

В 1909 году в Амасье, когда мусульманское население хлынуло на базар, Халим и Табиньян немедленно отправились к мутасаррыфу, правителю той земли Черкесу Бекиру Сами-бею и попросили его вмешаться. Бекир Сами-бей отправился на базар и сделал следующее заявление: «Прежде чем напасть на армян, вам придется перешагнуть через мой труп; если вы осмелитесь напасть на армян, я призову своих черкесских земляков из Токата, и они перебьют вас всех».

Один из моих собеседников, заявивший, что принадлежит к классу беев, начал свои воспоминания с деда, служившего в хамидийских полках: «Он спас армянских девочек из сожженной деревни, привел их к себе и вырастил как своих детей. Конечно, они стали черкешенками, и теперь они наши родственники».

Сынок, черкесы действуют в соответствии с хабзэ (традиционным черкесским кодексом), даже на войне они не трогают женщин и детей, не убивают их! В худшем случае они берут их в свои дома в качестве рабынь и рабов, но сохраняют им жизнь!

В Трабзоне армянские семьи, если хотели, могли отдавать своих девочек до 15 лет и мальчиков до 10 лет в дома, называемые «турецкими сиротскими приютами». Это входило в программу «тюркизации» детей, принятую центральным комитетом партии «Единение и прогресс» в Стамбуле. Около трех тысяч армянских детей-сирот в Трабзоне были размещены в сиротских приютах или распределены среди мусульманских семей.

Некоторые армянские семьи оставляли детей на попечение соседей, а детей и женщин иногда выкупали у солдат. В некоторых интервью мои собеседники с гордостью говорили о похищенных у солдат детях и женщинах. При этом собеседники отмечали, что не всех похищенных детей и женщин продавали под видом черкесских рабов. Один из собеседников, утверждавший, что принадлежит к классу беев, выразился следующим образом:

Среди тех, кого похитили у солдат, были дети армян. Один из них работал на мельнице много лет, а в 1951 году уехал в Стамбул… Наши люди пожалели его и похитили у солдат, но вовсе не для того, чтобы продать его как раба!.. Сынок, черкес, даже если он бандит, честен и не тронет женщину или ребенка! Вот почему они похитили этих сирот у солдат и дали им жить…

Вопрос о том, правда ли, что некоторые черкесские жандармы и бандиты продавали армянских вдов и сирот в 1915 году, поднимался в интервью нечасто, но, когда всплывала эта тема, разговор сводился к одному: «Если бы они не похитили тех армян у солдат и не продали после, армянские рабы тоже бы погибли!»

Армян, которых черкесы похитили у солдат, увели из каравана или нашли на дороге и оставили жить в своих домах, было в десять раз больше, чем тех, кого черкесские банды убили в горах! Надо смотреть не на банды, а на народ…

Еще один собеседник рассказал, что в тот же период в Бафре и Самсуне черкесские бандиты, участвовавшие в борьбе с греками, забрали в свои деревни сирот, оставшихся после столкновений, и вырастили их, а позже продали как черкесских рабов в соседние деревни.

В период с 1890‑х до 1920‑х годов многие армянские женщины, порабощенные или вышедшие замуж, рожали детей от мужчин, которые были одновременно их палачами и спасителями.

Местные арабы укрывали у себя немало армян и могли укрыть еще больше. Однако проводились строжайшие обыски, и хозяев заставляли выдавать укрываемых. Был издан приказ, что каждый араб имеет право взять в жены только одну армянскую женщину или содержать только одну армянскую прислугу, а те, кто укрывает больше, будут преданы военному суду.

Причины, по которым их принимали в турецкие, курдские, арабские или черкесские семьи, не всегда были альтруистическими, однако несомненно,