Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

Несмотря на подозрения черкесов относительно происхождения Кушчубаши Эшрефа, его родственники из деревни Хаджиосман в районе Маньяс утверждали, что он не был рабом. Хотя воспитание во дворце многими воспринималось как признак принадлежности к касте рабов, на самом деле там жили и работали много свободных черкесов.

Рабство продолжало оказывать свое влияние даже в период Войны за независимость (1919–1923). Рабы, работавшие на семью, выступавшую против добровольцев из «Кува-и Миллие», также сражались против них. Старший брат Этхема-бея Решид-бей так объяснял, как они набирают в свой отряд людей из деревень:

Ты выполняешь свою работу, берешь подходящих людей, делаешь их своими сообщниками. Заставляешь участвовать в грабежах, в стычках с врагами. Они становятся преступниками. После этого они больше не могут вернуться в свои деревни и вести нормальную жизнь обычных жителей. Вся их жизнь отныне зависит от преданности тебе.

По рассказам моих собеседников, многие мужчины-рабы, покинувшие свои деревни и присоединившиеся к отрядам Этхема-бея, Решида-бея и Кушчубаши Эшрефа, после войны не вернулись, поскольку устроили свою новую, свободную жизнь в других местах.

***

На протяжении веков правительство не могло ни обложить налогами, ни заставить вести оседлый образ жизни кочевых афшаров – тюркскую народность, одно из 24 самых древних огузских племен, зафиксированных средневековыми историками. Когда афшары отправили султану жалобу на черкесов, поселенных на их пастбищах, османское правительство приняло решение о переселении 40 черкесских деревень в Азизию.

Не только афшары, но и многие другие народы, чьи пастбища и леса отныне приходилось делить с черкесами, были недовольны появлением более тысячи черкесских деревень, основанных в сельских местностях Османской империи в период с 1860 по 1878 год. Отношения между мусульманами и христианами, алавитами и суннитами, турками и армянами, курдами и арабами, которые находились в хрупком равновесии, резко обострились с переселением в Османскую империю сотен тысяч черкесов и выходцев из других народов Кавказа, чужих для этих мест. Очевидно, что, кроме османских властей предержащих, прибытие этих переселенцев в империю никого не устраивало. Зато государство, оказавшееся в тяжелом положении, было готово доверить чужакам-переселенцам самые ответственные задачи: противодействие восстающим против османского владычества народам.

Одним из факторов, способствовавших росту доверия к черкесским офицерам и солдатам, был растущий интерес армии к приданным ей боевикам. Османская армия начала копировать партизанские организации, зародившиеся на Балканах, откуда вышли все поздние османские военачальники. В партизанской войне можно было опираться только на добровольцев, которые проявляли преданность и готовность храбро сражаться. Черкесские беженцы, радикализованные в результате изгнания из своей родины, оказались идеальными кандидатами на эту роль.

Руководители агонизирующего Османского султаната предвидели, что на руинах великой империи, в провинции Анатолия, можно будет построить новое государство. В XIX веке первыми переселенцами, оказавшимися на ее территории, стали черкесы, но они были не последними; не успела Анатолия привыкнуть к черкесам, как начались нескончаемые волны миграции абхазов, грузин, чеченцев, боснийцев, албанцев, помаков, выходцев из Янины, Крита, Салоник и Болгарии.

До того как иттихадисты-младотурки пришли к власти, Стамбул проводил более инклюзивную политику, которую можно назвать мусульманским национализмом, или умметизмом. Однако, поняв, что за пределами Анатолии ничего не останется, Стамбул начал отходить от этой политики и оказывать давление на нетурецких мусульман. Младотурки проводили политику тюркизации как на Балканах, так и в Анатолии, пытаясь навязать арабам, албанцам и другим нетурецким мусульманам турецкий язык. Войны, оккупация, нищета и голод затрудняли осознание народом этих перемен. Пейами Сафа так описал этот переход: «Ислам ушел из Стамбула вместе с флотом Антанты, убежал вместе с Мехмедом VI Вахидеддином, а политика османизма была повешена вместе с Али Кемалем-беем в Измите».

Али Кемаль, один из самых видных оппозиционеров партии «Единение и прогресс», младотурецкой группы, осуществившей революцию, был сыном белой рабыни по имени Ханифе Ферида, которая была продана в 13 лет и отдана замуж в Стамбуле. Интересно, что сын Али Кемаля, Осман Кемаль, родившийся в 1909 году, стал прадедом экс-премьер-министра Великобритании Бориса Джонсона, которого, когда он был у власти, резко критиковали за его антимиграционную позицию.

В период, когда на освобожденных от сторонников Али Кемаля и других оппозиционеров землях строилась новая Турция, по меньшей мере 25% населения составляли мигранты, прибывшие в Анатолию за предыдущие десять лет. Новая Турция унаследовала опыт управления миграционной политикой с использованием этнической инженерии от партии «Единение и прогресс». Наличие значительного числа черкесских солдат и чиновников среди членов партии не вызывало удивления. Черкесы были одной из самых многочисленных немусульманских групп мигрантов в Анатолии, к тому же они активно присутствовали в армии, полиции и жандармерии, что делало их в значительной степени османизированными. При этом многие черкесы прибыли на османские земли, имея боевой опыт, а их воинское прошлое было устрашающим. Еще до того как их начали считать «похожими на турок иностранцами», черкесы сражались в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов, в Балканских войнах и, наконец, на всех фронтах Первой мировой.

Когда Османская империя пала и была основана Турецкая Республика, черкесы были одними из первых, кого ожидала быстрая ассимиляция, поскольку они сражались плечом к плечу с турками. Расчеты государства основывались на том, что этот народ, которому доверялись конфиденциальные задачи, никогда не восстанет против государственной власти.

Если обратиться к расистско-туркистскому течению, оказавшему значительное влияние на идеологию национализма в Турции в 1930–1940‑х годах, можно увидеть явные примеры такого подхода. В произведениях Нихаля Атсыза, одного из самых влиятельных турецких писателей, немусульманские группы описываются как «туркоподобные иностранцы». То есть они рассматриваются как группы, которые могут ассимилироваться, быть похожими на турок, но не являются настоящими турками, а потому подлежат наблюдению и некоторой корректировке.

До инцидента с Этхемом-черкесом сотрудничество государства с черкесами, свободными или рабами, не подвергалось серьезным встряскам. Этот случай отложился в памяти как самое большое потрясение и был использован Анкарой в течение следующих восьмидесяти лет.

Однако Анкара не собиралась отказываться от черкесов; просто правительство стало более избирательным, «в процессе чего черкесы рабского происхождения получили больше возможностей». В преданности государству рабы не знали себе равных, это было общеизвестно.

Выше уже говорилось, что бедняков, а также сирот и бездомных, целенаправленно отбирали для некоторых специфических профессий, особенно это касалось разведки. В Тешкилят-и Махсуса на руководящих должностях было немало черкесов рабского происхождения.

Как мы уже не раз говорили, черкесы были сильны в армии и безопасности, их сферой была и разведка. Однако случилось так, что Этхем-черкес впал в немилость. У него были сложные отношения с Анкарой, а позднее он вступил в личный конфликт с Исметом-пашой, командующим Западным фронтом, и отношения с Анкарой еще более осложнились. Правительство потребовало от Этхема подчинить ему все его иррегулярные войска, но он поднял восстание. 14 января 1921 года против Этхема-черкеса были направлены правительственные войска, и 21 января произошло сражение, в результате которого отряды Этхема были разбиты, а сам Этхем, два его брата и небольшая группа сторонников бежали через линию фронта в Грецию.

После «измены Этхема» государство стало гораздо более избирательным. Лидер офицерского заговора Талят Айдемир тоже был черкесом. В начале своей политической карьеры [будущий второй президент Турции] Исмет Инёню сражался с Этхемом-черкесом, а в конце – с другим черкесом, Талятом Айдемиром. Когда Айдемир в 1962 году попытался совершить переворот, в армии черкесы рабского происхождения поддержали Инёню, и попытка переворота провалилась.

Как видим, даже в 1962 году вопрос рабства не утратил своей актуальности. Полковник Айдемир повторил свою попытку в 1963 году и в итоге был казнен.