Белые рабы. Последние голоса - Эльбруз Аксой

Конец воспроизводства белых рабов

После отмены крепостного права в России в 1861 году рабы в Кабарде, считавшие, что отныне они стали свободными, питали чувство благодарности к русским властям, которые, как они считали, даровали им свободу. Некоторые из них даже воевали на стороне русских против беев. То, что рабы объединились с русскими и напали на беев, а также и на свободных крестьян, оставило глубокие раны в памяти черкесов.

Истории о том, как рабы сотрудничали с русскими, наносили удар в спину беям и тем самым предавали свой народ, мне рассказывали разные собеседники в разных регионах. Среди рабов немало было тех, кто, стремясь к свободе, бежал из своих деревень и селился в поселках, основанных русскими. Некоторые беи, теряя людские ресурсы и сталкиваясь с невозможностью выживания, были вынуждены переселяться в Османскую империю вместе с оставшимися у них рабами.

В восточной Черкесии насчитывалось 600 фамилий, принадлежавших к кабардинцам, из которых 72 относились к классу беев, остальные были свободными крестьянами. Отмена крепостного права в России в 1861 году привела к тому, что некоторые беи, опасаясь, что рабы станут свободными и привычный социальный порядок будет разрушен, вывели с Кавказа своих рабов и покинули свои земли.

Черкесы делили своих рабов на две группы: унаутов и пшитлей, их правовой статус различался. В Османской империи две эти группы сблизились, между их представителями заключались браки, во многих регионах они слились в один класс рабов. Правда, некоторые мои собеседники утверждали, что слово унаут стало использоваться как оскорбление, а рабов в деревне обычно называли пшитли. Другие отмечали, что рабов, относившихся к группе унаутов, приобретали из числа военнопленных, они были красивее других и ценились на рынке. Однако позднее, когда таких рабов не осталось, слово унаут стало бранным, им в сердцах называли кого-то, желая оскорбить. По некоторым данным, кое-где в деревнях существуют семьи, предки которых происходили из тех, кого называли унаутами.

Один мой собеседник отмечал, что в реальности рабство в черкесском обществе было не столь распространено, как об этом принято думать, и что торговлей рабами занимались только банды, принадлежавшие некоторым беям. Он утверждал, основываясь на рассказах старших, что работорговля происходила не в деревнях, а в уединенных местах, принадлежавших беям. Такая точка зрения оказалась распространена среди моих собеседников из самых разных регионов, не знавших о существовании друг друга: «Не все беи занимались этим, большинство свободных людей считали рабство совершенно неприемлемым!»

Свободные крестьяне жили в постоянном страхе, что их родственники могут быть похищены и порабощены этими бандами во время ночных налетов.

Лазские, греческие и турецкие работорговцы на своих небольших судах причаливали к берегам Грузии; эти люди перевозили белых рабов с Кавказа на османские земли для продажи. Османские подданные, скрывавшиеся от закона и проживавшие в рыбацких деревнях и укромных селах на побережье Черного моря в Черкесии и Абхазии, со временем выучили местный язык и организовали работорговлю между Османской империей и Кавказом.

Мой собеседник, чья семья освободилась, выплатив бею выкуп в 1920 году, рассказал, что бей, купивший раба, привез его в свою деревню и женил на одной из своих старых рабынь, после чего начал торговать рождавшимися от них детьми. Этот собеседник, не скрывая прошлого своей семьи, привел в пример своего деда, который, заплатив выкуп, освободился. По его словам, белые рабы могли освободиться, заплатив своим беям «головной выкуп». При этом, освободившись, семьи рабов предпочитали покидать деревню, где родились.

Когда мой дед освободился, он забрал свою семью и уехал из деревни, сначала в Адану, а затем в Стамбул. Я знаю, где находится наша деревня, но никогда не хотел туда съездить, меня туда вообще не тянет.

Этхем-черкес и белые рабы

Этхем-черкес (1880 или 1886 – 1949/1950) был младшим из пяти сыновей Али-бея. Представители его рода в 1860‑е годы бежали с Кавказа в Османскую империю. Этхем-черкес участвовал в Балканских войнах, а в годы Первой мировой войны служил в Тешкилят-и Махсуса, участвовал в секретных операциях в Иране, Афганистане и Ираке. После поражения Османской империи в Первой мировой войне Этхем-черкес основал боевую группу, которая поддерживала борьбу Мустафы Кемаля Ататюрка против Антанты за национальную независимость Турции и в итоге составляла значительную силу: батальон в 700 штыков. Позднее Этхем-черкес увлекся социалистическими идеями, вступил в конфликт с кемалистами и отказался подчиняться правительству в Анкаре. Обвиненный в измене, Этхем-черкес был вынужден бежать из страны и последние годы жизни провел в Аммане. В 1937 году парламент Турции амнистировал Этхема-черкеса, но тот отказался вернуться на родину, не признав свою вину.

Об Этхеме-черкесе, который, сам происходя из беев, восстал против султана и последовательно выступал против рабства, ходили легенды.

Мой отец рассказывал: тогда многие рабы бежали из деревень, надеясь стать свободными… Конечно, они последовали за Этхемом! Этхем-бей восстал против халифа-султана, разве он будет слушать черкесского бея в деревне?! Он так сильно повлиял на жителей деревни, что там не осталось ни одного мужчины-раба, все, кто мог, присоединились к Этхему, они даже украли лошадей у своих беев. Я не слышал, чтобы кто-то из беглецов вернулся. Они либо погибли в бою, либо отправились в Грецию – в любом случае они обрели свободу!

Легенда об Этхеме, который в Дюздже вешал на деревьях поддерживавших султана черкесских и абхазских беев, воодушевляла рабов. Уверенность в том, что с падением султаната исчезнут все элементы старого порядка, включая рабство, побуждала их следовать за ним.

Метод набора солдат у Этхема-черкеса был более эффективным: Ататюрк создавал регулярную армию, а Этхем-черкес применял тактику партизанской войны. Борьба Этхема помимо внешнего врага затрагивала и внутренние классовые интересы. Входя в любую деревню, Этхем-черкес спрашивал: «Кто здесь агас (старший) и чья это земля?» Агасов он вешал и говорил: «Дети, разделите эти земли, теперь они ваши, и присоединяйтесь ко мне в качестве солдат». Так он набирал себе войско.

Этхем-бей происходил из племени шапсугов, где иерархия бейства и рабства не была ярко выраженной. В мире, где вырос Этхем, бейство было средневековым чудищем, которое следовало уничтожить, как это сделали его предки в Бзиюкской битве в 1796 году.

Этхем-бей, один из самых уважаемых членов Тешкилят-и Махсуса, начал партизанскую борьбу при поддержке своего брата Решида-бея и Абазы Рафа Орбая. Его отряды, состоявшие преимущественно из черкесской молодежи, достигли значительных успехов. В ходе подавления восстаний против правительства Анкары, в том числе среди сторонников султана, Этхем-бей запретил своим солдатам говорить на черкесском языке; он был столь далек от черкесского самосознания, что на какое-то время превратился в иттихадиста.

Другой видный черкес того времени – Кушчубаши Эшреф, его имя первым приходит на ум, когда речь заходит о Тешкилят-и Махсуса. Несмотря на то что Кушчубаши Эшреф был известным разведчиком и его семья имела связи с дворцом, он не смог собрать достаточно войск для «Кува-и Миллие» (добровольческих вооруженных отрядов, созданных после поражения Турции в Первой мировой войне. — Прим. ред.), в отличие от Этхема-черкеса, не смог убедить черкесов в Сакарье и Дюздже, и это объяснялось тем, что его семья занимала низкое положение в черкесской кастовой системе.

Черкес Канбулат из Адапазары собрал вооруженный отряд, чтобы вытеснить его из региона, и, поняв, что он не сможет добиться поддержки у беев, Эшреф покинул район со своими людьми. Когда Этхем-черкес услышал, что Эшрефа унизили из‑за его рабского происхождения, он пришел в ярость и 27 мая 1920 года вошел