Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

Правительство немало сделало и для ограничения источников пополнения холопства за счет вышедших на свободу холопов. На этом остановимся подробнее.

Начиная подготовку к Северной войне, Петр видел в холопах и вообще в дворовых и деловых людях источник пополнения армии живой силой. В этом нет ничего удивительного, ибо, ликвидируя старую поместную армию (в основе организации которой лежала система дворянского ополчения и вооруженных слуг, сопровождающих своих господ в походе), Петр не мог не использовать при создании новой армии в целом подготовленную к военной службе массу боеспособных и привычных к походам «боевых холопов». Можно без особого преувеличения утверждать, что молодая регулярная армия Петра вплоть до 1705 г. (до начала регулярных рекрутских наборов) создавалась главным образом из холопов. Серию указов о комплектовании армии открывает указ 1699 г. В нем были намечены конкретные меры по организации полков и указаны два главных способа набора: взятие даточных и прием «вольницы» – волонтеров. «Вольница» набиралась преимущественно из бывших и беглых холопов и «гулящих». Даточные были в сущности тоже холопами, ибо указ 1699 г. категорически запрещал отдавать в даточные тяглых крестьян и бобылей. В инструкции о наборе даточных – так называемых «Статьях, состоящихся на Генеральном дворе в Преображенском» – от 23 декабря 1700 г. было вновь подтверждено, что даточными могут быть только дворовые люди, а не тяглые крестьяне. «Статьи», как и предшествующий им указ от 1 февраля 1700 г., являются уникальными документами в истории русского законодательства о холопстве. Указ от 1 февраля, в частности, обязал «всяких чинов людей», отпускавших на волю своих людей и крестьян, фиксировать отпуск в Холопьем приказе, «и которым людям отпускныя довелось дать, из приказу Холопья суда отсылать в Преображенск, и которые из них годятся в службу, и тех писать в солдаты». Лишь негодные к службе в армии могли выйти на свободу419. Иначе говоря, не вышедшие на свободу холопы должны были пройти освидетельствование, после которого годные из них к службе подлежали мобилизации. «Статьи» 1700 г. фактически узаконили побег холопа от своего господина при условии, что он не причастен к уголовному преступлению. Тем же холопам, «которые записались, побежав от всяких чинов людей, и приняты в солдатскую службу», было велено быть «в солдатах, а в холопство их не отдавать». Более того, было приказано «жен их, взяв, отдавать им, солдатам, и детей к ним имать, которые ниже (т. е. моложе. – Е. А.) 12 лет». Указ 1702 г. подтвердил положение указов 1699–1700 гг., он ввел единственное ограничение – запрещалось принимать в солдаты дворовых, связанных с обслуживанием кухни (поваров, «хлебников» и др.)420.

Расчеты правительства в целом оказались обоснованными. К началу Северной войны из «вольницы» и даточных в короткий срок было сформировано 29 полков общей численностью 33 тысячи человек. В 1703 г. объявили набор даточных из дворовых и деловых людей помещиков и купечества. По сказкам владельцев, их количество составляло 61 250 человек, из них в службу после смотра зачислили 11 500 человек. Всего до 1711 г. на смотрах, проводившихся под руководством боярина Т. Н. Стрешнева, было освидетельствовано 158 тысяч человек. Из них приняли на службу 139 тысяч человек. По-видимому, почти все они оказались деловыми людьми, ибо те люди, которых не зачислили в армию (11%), были признаны негодными либо «сказались ис крестьян»421. Законодательство 1699–1702 гг. об обязательном освидетельствовании «отпущенников» (так называли вышедших на волю холопов), а также о свободном приеме в армию волонтеров из холопов действовало на протяжении всей Северной войны. В делах Сената и канцелярий свидетельства особенно часто встречается ссылка на указ от 19 января 1705 г., согласно которому все без исключения отпущенники подлежали освидетельствованию в московском Судном приказе. Без санкции этого приказа (по-видимому, заменившего на этом поприще комиссии Генерального двора) принимать и держать отпущенников запрещалось422. Кроме того, известен указ 1715 г. на имя руководителя Рекрутской канцелярии А. И. Ушакова, в котором отмечалось: «…людей боярских по первым указом (т. е. указом начала XVIII в. – Е. А.) брать в солдаты»423. Набор «вольницы» и даточных из дворовых и деловых существовал и после 1705 г., когда утвердилась рекрутская повинность, лежавшая на тяглых крестьянах. Даже в 1721 г. (год окончания Северной войны) указы о «вольнице» были вновь подтверждены правительством424. Сохранение практики набора добровольцев было связано с регулярными недоборами рекрутов и большими потерями русской армии в годы Северной войны.

Итак, мы видим, что на протяжении всей Северной войны действует законодательство, ограничивающее источники пополнения холопства за счет освободившихся холопов – отпущенников. В сочетании с планомерной политикой мобилизаций холопов в армию это приводит к сужению социальной базы холопства.

Нужно подчеркнуть, что в ходе податной реформы были осуществлены в массовом масштабе меры по освидетельствованию холопов, получивших свободу. В годы податной реформы как никогда последовательно и строго реализовывались нормы указов начала XVIII в. об обязательном освидетельствовании вольноотпущенников. Ревизоры, начавшие работу в 1722 г., проводили освидетельствование и тех лиц, которые стали холопами до 1700 г. Однако основное внимание при свидетельстве уделялось кабальным холопам, «по другим письмам и вольным (добровольным холопам. – Е. А.), которые служили у помещиков… с 700‑го году»425, т. е. после появления указов о приводе вольноотпущенников к освидетельствованию. Все, кто стал холопом до 1700 г., автоматически попали в оклад наравне с крепостными крестьянами своего помещика, а вопрос об их выходе на свободу даже не обсуждался.

Рассмотрим одно из многочисленных и в общем схожих друг с другом дел об освидетельствовании отпущенников, принятых помещиком после указного срока.

В июне 1723 г. ревизор Арзамасской провинции майор Глебов прислал в Нижний Новгород доношение, в котором сообщал: «…при свидетельстве нашем в Арзамасском уезде в вотчине Алексея Михайлова сына Аргамакова явились кабальные люди после 700‑го году», отосланные для допроса в Нижний. К доношению был приложен реестр на 12 человек, составлявших 4 семьи: Клим Кондратьев (60 лет) с сыном Михаилом (15 лет); Петр Семенов (62 года) с пятилетним сыном Алексеем; Антон Фролов (59 лет) с тремя сыновьями – Федором (3 года), Никитой (18 лет) и Исаем (15 лет); Давыд Григорьев (50 лет) с двумя сыновьями – Прокофием (15 лет) и Захаром (2 года) и братом Матвеем (20 лет).

В Нижний к допросу были перевезены все холопы, за исключением трех малолетних426. Первым был допрошен Клим Кондратьев. Он сказал, что его отец жил в Москве, «в услужении» у дворянина Семенова, и был женат на его крепостной девке. От брака с ней и родился ответчик. На дворе Семенова Клим «возрос» и подобно отцу женился «у него ж, Семенова, на крепостной его дворовой девке» примерно в 1697 г. После смерти господина Кондратьев с семьей в качестве приданого попал «во дворовое ж служение» к князю Ф. Я. Мастофину. Это произошло примерно в 1708 г. А в 1713 г. Мастофин, умирая, «отпустил его, Клима, с женою и с детьми на волю и дал отпускную», с которой он в том же году «шел во услужение волею» в имение А. М. Аргамакова, где его и застало свидетельство и где, как заявил сам Клим, «желает… жить вечно с женою и з детми»427.

Другой холоп Петр Семенов показал, что его отец и мать были «польской породы» и жили в дворовых за дьяком В. Бреховым в Кашинском уезде. Здесь же Семенов родился и «возрос». После смерти дьяка (около 1679 г.) его отец подал в Приказ Холопьего суда челобитную о свободе и получил отпускную. Похоронив отца, Петр «пошел во услужение» к упомянутому Семенову. Вместе с Кондратьевым (а также другим холопом Семенова – Антоном Фроловым) Семенов попал к Мастофину. Когда Мастофин умер, он вместе со всеми привлеченными к следствию холопами поступил «во служение» к Аргамакову428. После снятия допросов каждый холоп был осмотрен для определения годности к службе429.

Итак, налицо было нарушение закона – все допрошенные холопы попали к Аргамакову от Мастофина примерно десять лет назад – в 1713 г., не проходя освидетельствования. Для решения этого дела ревизоры