Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

в сущности крестьянский, образ жизни. В немалой степени демократизм служилых южных «украин» определялся особенностями их коллективного землевладения, являвшегося по форме поместным, но по существу крестьянским, что находило выражение в групповом землепользовании, распространенном в среде однодворцев454.

Процесс оформления статуса однодворцев как сословной группы, проходивший на протяжении XVII в., ускорился в конце XVII – начале XVIII в. Создание Петром регулярной армии подорвало старую военно-поместную организацию, в системе которой и существовали служилые люди южных окраин – однодворцы. Реформа лишила их как служилых ряда привилегий, в том числе важнейшей – податной. Правда, на протяжении XVII в. служилые люди Юга наряду со службой выполняли некоторые повинности, однако в конце XVII – начале XVIII в. в системе этих повинностей, являвшихся лишь дополнением к главной обязанности – службе, произошла качественная перемена: с появлением новой армии налоги и повинности служилых стали рассматриваться как компенсация за освобождение от воинской службы. По указам 1699 и 1701 гг. со служилых Белгородского и Севского разрядов стали собирать налоги «вместо службы»455. Это, возможно, было связано с попыткой правительства создать на базе организации Белгородского разряда регулярную армию, набранную из служилых людей «старых служб». Средства на ее содержание взимались с не попавших в армию служилых людей в виде налога «вместо службы»456. В результате действия отмеченных факторов однодворцы были включены в 1710 г. в подворное тягло наряду с крестьянами.

1710 г. был важнейшим этапом в истории однодворцев. Но окончательно статус и сословные черты однодворцев как категории государственных крестьян XVIII в. определились в ходе петровской податной реформы. Уже первые указы о подушной переписи подтвердили преемственность фискальной политики в отношении однодворцев. Как объект переписи они фигурируют в указе от 22 января 1719 г. и в инструкции ревизорам 1722 г. Намерения правительства включить однодворцев в подушный оклад проявились в указе от 7 мая 1722 г. о поселении безземельных однодворцев на свободных государственных землях457. Этими постановлениями в общей форме были закреплены принципы фискальной политики, приведшей однодворцев к включению в подворное тягло в 1710 г.

Признание однодворцев плательщиками подушной подати стало исходным моментом при определении особенностей их юридического статуса, что само по себе было весьма сложной и запутанной проблемой. Как известно, термин «однодворцы» распространялся на служилых людей Белгородского и Севского разрядов, охватывая как служилых детей боярских, так и приборных. Уже в XVII в. заметно противопоставление служилых людей этих разрядов московским чинам как менее привилегированных более привилегированным. Однако ни в XVII в., ни в первой четверти XVIII в. не было четкого размежевания служилых указанных разрядов с московскими чинами. Часть московских чинов служила по разрядам, а часть служилых разрядов оказалась среди московских чинов. После же организации регулярной армии представители служилых Белгородского и Севского разрядов выслужились в офицеры и признавались дворянами как московские чины. Одновременно нужно учитывать, что Петровская эпоха была эпохой ломки, смешения старого и нового. Наряду со старой, уже отжившей свой век, но официально не отмененной системой служилых чинов существовала и новая военно-чиновная система. Табель о рангах 1722 г., построенная на бюрократических принципах, никак не соотносилась со старой чиновной системой.

Если на высших ступенях старых и новых чинов проблема уточнения статуса не была острой, то на низших она резко обострялась, ибо здесь шла речь о жизненно важных вещах – быть признанным дворянином и принадлежать к привилегированному «благородному» сословию или быть «подлым» крестьянином, тяглецом. А именно так для однодворцев ставился в Петровскую эпоху этот вопрос.

Правительство в полной мере использовало возможности податной реформы для проведения четкой границы между шляхетством и однодворцами – служилыми людьми южных окраин. В годы реформы были усилены тенденции противопоставления дворян однодворцам и вместе с тем – сближения однодворцев с крестьянами.

Так, в итоговых ведомостях переписи 1719–1720 гг. по Азовской губернии (где фиксируются для сопоставления сведения о населении по книгам 1678 г.) термины «помещики», «вотчинники», встречающиеся в данных 1678 г., заменены другими: «однодворцы», «служилого чина люди»458. Именно потому, что теперь, при подушной переписи, служилые не рассматривались как помещики и вотчинники, можно объяснить резкое сокращение числа помещиков по всей Азовской губернии – на 57% (с 8,5 тысячи душ м. п. в 1678 г. до 3,7 тысячи душ в 1720 г.) – при одновременном увеличении числа разночинцев, куда и попали прежние «помещики» (с 1,2 тысячи душ до 30,8 тысячи душ, т. е. почти в 2,5 раза).

В том же направлении действовало правительство в начале 1720‑х гг., признавая необязательной для служилых южной окраины явку на проводившиеся тогда смотры. Исключение делалось лишь для тех, которые служили с царедворцами Центра или достигли офицерских чинов в регулярной армии. Всех остальных служилых – однодворцев предписывалось к смотру «до указа не высылать и в прописку им не ставить». Положение в оклад делало необязательной службу для детей однодворцев. В указе от 7 марта 1721 г. отмечалось, что наборы на службу распространяются на всех недорослей, «кроме украинцев, однодворцев и служилых всяких чинов людей, которые положены в оклад денежной, как и крестьяне»459.

Окончательно уравнивая однодворцев с тяглецами-крестьянами и лишая их прав считаться «шляхтичами», правительство неизбежно сталкивалось с противодействием с их стороны. В 1724 г. Г. Н. Есипов из Азовской губернии сообщал, что многие однодворцы во время свидетельства объявляют себя дворянами и ссылаются при этом на валовой список герольдмейстерской конторы, куда они якобы внесены как дворяне. Сенат, отвечая Есипову, распорядился: всех внесенных в сказки служилых, несмотря на заявления о принадлежности к дворянству, оставить в окладе. Тех же, кто служит «в московском чину и в городовых дворянах по наряду из разряду полковой службы, а не Севского и Белгородского разрядов, а в поданных сказках писали себя однодворцами, а ныне объявляют пашпорты из герольдмейстерской конторы… с однодворцами не числить», но при условии, если выясняется «подлинно», что они не однодворцы и при раскладе на полки не положены, а именные книги для сбора подати еще не завершены. Последнее обстоятельство было признано чрезвычайно важным, ибо если такие служилые «на полки уже росписаны и книги окончаны, то из подушного оклада не выключать, чтоб тем не учинить в расположении полков какого помешательства, да и для того, понеже они однодворцами в сказках писались из своей воли»460. Так податная реформа могла лишить дворянства даже тех служилых, которые признавались по закону принадлежащими к привилегированному сословию.

Признанию служилых южных окраин недворянами, тяглыми не препятствовало даже то, что часть из них владела крестьянами. Эволюция социально-экономического положения служилых людей в сторону их окрестьянивания отчетливо осознавалась современниками реформы. Более того, понимание факта их близости к крестьянам служило достаточным основанием для уравнения статуса однодворца со статусом тяглого крестьянина. Идея эта особенно ярко выразилась в доношении А. А. Мякинина в Сенат (август 1724 г.), в котором он, в частности, сообщал, что у многих однодворцев обнаружена стопроцентная утайка крепостных, хотя общее число их у большинства утайщиков не превышает 2–3 душ. Мякинин предложил уменьшить размер штрафа для однодворцев потому, что «таких однодворцев причесть к помещикам невозможно, ибо оне хотя и имеют по стольку дворовых людей, но только самое мизерство, понеже они и сами земледельцы, и потому положены в подушный оклад, и потому равны они тем своим людям (курсив наш. – Е. А.), а не так, как из шляхетства помещики обываютца»461.

Иначе говоря, социально-экономическое положение однодворцев, по мнению Мякинина, является причиной распространения на них тягла и одновременно – тягло, положенное на однодворцев, является причиной приравнения их к крестьянству.

Признание однодворцев тяглецами и положение в оклад подати неизбежно прикрепляли их к тяглу по месту приписки в окладе. Авторы указа от 7 мая 1722 г., касаясь вопроса о вывозе беглых крестьян, «живших под видом малороссиян» на территории Азовской и Киевской губерний, упоминали однодворцев в числе тех, кто подлежал вывозу