Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

Подобным же образом оформлялись тягло и крепостная зависимость тех холопов, которые оставались у своих прежних господ. В уже упомянутом деле холопов Аргамакова сохранилась запись, из которой следует, что в канцелярию пришел доверенный человек Аргамакова Н. Иванов и подтвердил, что холопов, негодных к службе, и их детей господин его «во дворовое услужение к себе берет и содержать [будет] в Арзамасском уезде в селе Успенском, и ежели с них спросятся по указу поголовные деньги, платить будет». В окончательном постановлении канцелярии за подписью Салтыкова было указано: холопов «по желанию их отдать во дворовое услужение и о владении оных негодных вечно, а на малолетних их детей до указных их лет ему, Аргамакову, дать указ»445.

Таким образом, акт записи отпущенника за помещиком состоял как бы из двух фаз: записи отпущенника в оклад подушной подати и оформлении на него крепости. Причем первая фаза автоматически вела ко второй, и крепостные документы на владение теперь уже бывшим отпущенником или холопом оформлялись указом той же канцелярии свидетельства душ. Получив указ («выпись», «паспорт») на владение отпущенником, помещик становился его полноправным господином и мог отныне поступать с ним, как со своим крепостным крестьянином (продать, перевести в другое место, женить и т. д.)446.

Закрепостительная функция податной реформы, проявившаяся в отношении холопов и уравнявшая их с крепостными крестьянами, сделала невозможным существование института «вольницы». Заботясь о сохранении этого надежного источника комплектования армии, Петр в указе от 7 марта 1721 г. подтвердил нормы указов 1699, 1700 и других годов о праве холопа выйти на волю, чтобы записаться в армию. Однако вскоре выяснилось, что эти нормы могут действовать лишь до тех пор, пока деловые и дворовые не признаны тяглыми. С началом в 1722 г. свидетельства, приведшего к включению деловых и дворовых в оклад, обстановка изменилась. В 1722 г. из Уфы в Военную коллегию было сообщено, что в армию вступают холопы, внесенные в подушные сказки, что ставит администрацию в затруднительное положение. Сообщения из Казани и Нижнего Новгорода подтверждали, что порядок приема волонтеров в условиях существования новой податной системы необходимо пересмотреть447. Это и было сделано весной 1722 г. Военная коллегия, рассмотрев донесение уфимских властей, прислала в Сенат мнение, в котором настаивала на сохранении в интересах армии института волонтерства. Однако Сенат придерживался иной точки зрения и считал, что прием внесенных в сказки холопов приведет к «помешательству» в раскладке полков, а впоследствии к отягощению налогоплательщиков, вынужденных платить за выбывших из оклада холопов448. Петр одобрил мнение Сената и постановил: внесенных в сказки из оклада не исключать и в «вольницу» не принимать, а записавшихся возвращать прежним хозяевам, оставив в силе закон от 7 марта 1721 г. лишь по отношению к тем из холопов, которые не были внесены в сказки. В журнале Сената за 17 марта 1722 г. это решение было зафиксировано так: «Которыя люди деловые в сказках о душах написаны, тех в вольницу не принимать и при записке им объявить, что ежели оне не переписаны, то бы они шли, а ежели переписаны, то отданы будут с наказанием»449.

Решение 17 марта явилось результатом перемен в положении деловых и дворовых, которые возникли в ходе податной реформы. Однако в конце марта Петр пересмотрел свое решение и, по-видимому, под влиянием военных восстановил норму указа от 7 марта 1721 г. Всех боярских людей, как включенных, так и невключенных в сказки, было приказано записывать по их желанию в солдаты, а Сенату поручалось продумать и «учинить устройство», каким образом засчитывать их помещику вместо рекрутов. 4 апреля Петр уточнил, что все боярские люди, записавшиеся до 4 апреля, должны быть исключены из сказок и оклада. В том же указе отмечалось, что уже с 4 апреля, т. е. со дня издания указа, «в вольницу» разрешено принимать только бестяглых450. Но даже в таком урезанном виде указ остался фактически не выполненным, так как по указу Петра от 11 января 1723 г. все деловые и дворовые люди без изъятий были включены в оклад подушной подати. После смерти Петра институт «вольницы» был окончательно запрещен. Предложение об этом подал в начале 1726 г. П. И. Ягужинский. Он считал, что «вольница» чрезвычайно обременительна и для помещиков, которые теряют власть над своими людьми, и для помещичьих крестьян, которые вынуждены платить подушную подать за волонтера. Зачет волонтеров вместо рекрутов, по мнению Ягужинского, себя не оправдывает, ибо «ежели у кого вдруг запишется человек пять или шесть, а крестьян за ним немного, то во многие годы зачетов не дождется», выплачивая налоги все эти годы «с пуста»451. В постановлении Сената, целиком одобрившего предложения Ягужинского, категорически предписывалось: «…впредь прием в вольницу запретить, дабы тем пресечь как государственный, так и народные убытки»452. Так был ликвидирован институт «вольницы», а вместе с этим и последняя возможность холопов избежать крепостной зависимости.

Рассмотрение этого материала не оставляет сомнений в социальной подоплеке акта включения холопов в тягло. Кроме того, обращают на себя внимание относящееся к началу 1723 г. предложение Сената, а также резолюция Петра на него453. Эти документы вскрывают те классовые пружины, действие которых привело к включению холопов в подушный оклад и соответственно к ликвидации холопства как сословия. Воспроизвожу целиком запись сенатского предложения: «На 8‑й пункт мнениями объявили дворовых людей в число поголовных приписывать, кроме иноземцов вольных… токмо б оных в волницу не принимать, дабы излишняго платежа не было, а когда дворовые росписаны будут по деревням со крестьяны, чтоб тогда помещики вольны были так, как и крестьяне и пожилые годы, ежели оные, бегая, за кем будут жить, указывать, равно как и за крестьян, ибо подать с них будет равная». Сенатское предложение выражает социальную суть предпринятой акции: во включении холопов в тягло заинтересованы прежде всего помещики, ибо это означает закрепление холопов и их потомков за владельцами, что уравнивает холопов и крестьян во власти помещика, «чтоб тогда помещики вольны были так, как крестьян». Резолюция Петра на «мнении» Сената поставила точку в истории русского холопства: «На 8‑й. Людей дворовых, чтоб расписать по деревням, дабы вечно с крестьянами».

В ходе податной реформы все категории холопов окончательно утратили признак бестяглости, а кабальные холопы – и существовавшее по Уложению 1649 г. право на освобождение.

Однодворцы. Оформление категории государственных крестьян

Одним из важнейших социальных последствий податной реформы явилось правовое и податное оформление категории государственных крестьян. Это событие явилось результатом длительной эволюции социально-экономического и юридического развития вошедших в категорию государственных крестьян групп населения. Главной причиной оформления статуса государственных крестьян стал интенсивный процесс классообразования, поляризации русского общества, что привело к разрушению прежней достаточно аморфной социальной структуры и уничтожению многих переходных сословных группировок, унаследованных от Средневековья. Именно в этом и состоит социальное значение унификационных тенденций законодательства Петра в отношении государственных крестьян.

Однодворцы представляли собой одну из таких групп, и в их судьбе отразились многие черты, присущие категории государственных крестьян в целом. Вместе с тем для процесса складывания и оформления однодворцев были характерны и свои особенности, обусловленные в немалой степени спецификой положения южнорусских служилых людей – однодворцев в социальной структуре русского общества XVII–XVIII вв.

Многие факторы оказали влияние на оформление статуса однодворцев как категории государственных крестьян. Будучи государевыми служилыми людьми, однодворцы Юга по своему реальному социально-экономическому положению стояли ближе к тяглым сословиям, чем к сословию служилых «по отечеству» Центра. Они комплектовались из различных слоев русского общества (как тяглых, так и нетяглых) и в массе своей, не имея крепостных, вели трудовой, т. е.