Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

Все эти обряды составляют едва ли десятую часть ритуалов, связанных со льном. В остальных он выступает не как субъект, а как объект магии. И все они имели лишь одну цель: чтобы лен уродился долгим.

Магическая подготовка к новому урожаю льна начиналась еще на святки. Выбирали самую высокую женщину и осыпали ее семенами льна, которые потом собирали и смешивали при севе с остальными. В Центральной Европе ряженые плясали специальные танцы с подскоками – все это должно было сделать лен еще выше. Восточнее эти обряды переходили в масленичные: на Вологодчине, во Владимирской и Московской губерниях катались с гор на донцах от прялок или просто на длинных шестах – «чтобы лен уродился долгим». В Полесье, где существенно теплее, на Масленицу водили хороводы по улицам – чем длиннее хоровод, тем лучше. С той же символической целью русские дети на Пасху бегали из конца в конец деревни. А чуть позже, заслышав пение жаворонка, приговаривали: «Чтоб лен такой был, как жаворонок высоко летает!» Наконец, непосредственно при севе лен пытались разжалобить, показать ему, как он необходим крестьянам, – с этой целью могли сеять обнаженными.

Воплощением счастья и богатства было жито – так называли несмолотый хлеб, то есть рожь и пшеницу (в некоторых областях также овес и ячмень). Именно поэтому на дно сундука для приданого клали колоски ржи или пшеницы, на девичник непременно вносили в избу ржаные снопы, а к венчанию невеста брала с собой один-два колоска. Благая символика жита заключена в самом слове, недаром оно является однокоренным к слову «жизнь».

При всем сходстве символики ржи и пшеницы они различаются. Это связано и с хозяйственными причинами, о которых сказано в поговорке: «Пшеничка по выбору кормит, а матушка-рожь всех дураков сплошь», и с тем, что рожь более неприхотлива: пшеница предпочитает чернозем, а рожь способна расти на песке, на скудной и даже глинистой почве, которую еще и улучшит своими корнями; пшенице нужно тепло, поэтому бесснежный мороз погубит озимые, а рожь способна перенести даже самую суровую зиму. На этом фоне народные поверья про то, что рожь забирает все плохое, выглядят не мистикой, а обобщением трудового опыта. Рожь действительно нейтрализует самые негативные природно-климатические обстоятельства… А поскольку в народном сознании повышенная кислотность почв метафорически преображалась в образы деда-полевика и простоволосой демоницы, то мы закономерно переходим к теме «рожь и мифологические существа».

В предыдущей главе мы уже говорили о полудницах, бегающих по ржаному полю. Духов во ржи множество: житная баба и житный дед (у него аж три головы и огненные языки – образ колоритный, но едва ли широко распространенный в фольклоре), ржица или ржаница (злобный дух, создающий заломы); на Русском Севере, в Карелии такого духа называют росомаха и представляют в виде полузверя-полуженщины с длинными черными волосами. Эти существа персонифицируют или проблемы с урожаем, или солнечный удар во время полевых работ. Неудивительно, что самые страшные образы возникли на самом севере (росомаха как метафора неурожая на скудных почвах) и самом юге (украинский житный дед, палящее солнце).

Более благосклонными считаются русалки (то есть те, кого в Древней Руси называли вилы-сирины). Они живут на ржаном поле во время его цветения (с конца мая по начало июля), танцуют или просто бегают по нему (метафора колышущихся всходов). Благодаря танцам русалок рожь «красуется», то есть густо цветет, что потом даст налитые колосья. Русалки оберегали поле от всяких бед.

Поскольку ржаное поле буквально перенаселено нечистью и нелюдью, то неудивительно, что по окончании обрядов на него относили изображения мифологических персонажей. На него, например, кидали Троицкую березку, чучела «русалки» после Русальной недели и чучело «соловушки».

Наконец, по полесским представлениям, именно во время цветения ржи Бог отпускает мертвецов с того света.

Как видим, мифологическая символика ржи очень напоминает символику льна: оба растения сильно связаны с потусторонним миром (и решительно отличаются этим от пшеницы). Неудивительно, что и ритуалы в их честь частично совпадали: танцы, которые должны были обеспечить долготу льна, исполнялись и для ржи.

Противопоставление ржи и пшеницы видно, например, в таком украинском ритуале: на день Юрия Вешнего девушки, мечтающие о скором замужестве, ходили «купаться» в рожь: раздевались донага, катались по всходам и приговаривали: «Жито, жито, не пшеница, я есть перша отданица» («Рожь, рожь, не пшеница, я первой выйду замуж»).

Исключительно для ржи на Смоленщине совершался следующий ритуал: на Юрьев день женщины шли в ржаное поле, пили водку, срывали платки и дергали друг друга за волосы, чтобы рожь уродилась такой же густой и высокой. Нам, привыкшим к тому, что хлеб есть в любом продуктовом магазине в любое время, этот ритуал покажется диким. Однако посмотрим на него без городского снобизма. Это Смоленщина, то есть нечерноземные почвы. Женщин обуревает страх перед неурожаем – и они заглушают его вспышкой буйства, причем совершенно непристойного: они в буквальном смысле простоволосятся, что для традиционной деревни так же недопустимо, как показать волосы на половых органах. Неудивительно, что для столь отчаянного ритуала им нужно хорошо выпить! Ритуал – мир антиобыденного, поэтому самое запретное оказывается дозволенным и непременным. Причем этот ритуал является дважды перевернутой реальностью: и по отношению к повседневным приличиям, и по отношению ко многим обрядам, где девушки у растений просили, чтобы те наделили их косы длиной и густотой. Здесь, как видим, продуцирующая магия направлена в обратную сторону: женщины делятся с рожью силой своих волос.

В чем практический смысл этого ритуала? Как ни дери себя за волосы, вряд ли кислые почвы Смоленщины превратятся в чернозем… И участницы ритуала в глубине души понимают это. Яростным весенним буйством они, по сути, готовят себя к осеннему отчаянью из-за плохого урожая. Непристойное обнажение головы и физическая боль помогут им пережить трагедию, когда она произойдет. Им еще понадобятся душевные силы, чтобы долгие месяцы кормить семью лебедой и сосновой корой, потому что, как говорится в пословице, «не то беда, когда во ржи лебеда, а то две беды, когда ни ржи, ни лебеды».

Наш рассказ о мифологии растений венчает пшеница – «дар божий». С глубочайшей древности пшеничный хлеб почитали как благую силу, способную одолеть любую нечисть; краюха хлеба за пазухой была амулетом, оберегающим от всякого зла. С приходом христианства и обряда причастия эта символика обрела дополнительный смысл. В народном православии существуют легенды о пшенице, выросшей за одну ночь, – по слову святого Петра или Богородицы; последняя версия связана с бегством в Египет, в ней колосья сбивают со следа погоню.

Не только хлеб, но и