Стать Человеком. Мемуары - Таисия Арсентьевна Устименко

моя спутница бегала по базару и разглядывала привоз. Я со слезами, так упрашивала хозяйку, что она в конце концов согласилась. Принесла топор, отбили мы доски у оконец, их на улицу выходило 3 или 4. Потом отбили мы с ней забитую дверь этого подвала. Боже мой, только нужно было видеть, что там творилось на ступеньках этого подвала, а ступенек было 11 или 13. Все опутано паутиной, ползают пауки, скачут лягушки и всякие слизняки по сырости. Хозяйка затопила на дворе плиту, поставила 2 больших чугуна воды греть. Принесла веник, которым я все посметала со ступенек подвала, открыла дверь в помещение, пахнуло сыростью и какой-то могильной затхлостью. Принесла хозяйка щетки, я сбегала на базаре купила мелу, керосину, и принялись мы за уборку. Там было небольшая прихожая, с плиточкой и 1 большая комната, окошки которой выходили на улицу, а другая малюсенькая, в виде кладовочки. Повыбелили мы все помещение. Полы были деревянные не крашеные. Два раза я помыла полы, скребла и ножем и кирпичем и все старалась подливать в горячую воду керосину как для дезинфекции[117]. Затопили плиточку, хотя было и лето, но чтобы сырость мало-мальски уничтожить. Раскрыли маленькие оконушки подвала. А подвал был такой глубокий, что когда люди проходили мимо оконец, то только видны были, только чуть ли не подошвы человека. Так мы провозились до самого вечера. Хозяйка была украинка, такая добрая, сердечная. Накормила нас борщем, и мы с легким сердцем направились на вокзал сообщить о нашей находке квартиры. Я ничего не сказала той женщине, что это была за квартира. Когда ей сообщила и дочь, что нашли квартиру и что убрали, можно будет переезжать. Вышла я на вокзал, наняла подвозчика дроголя[118]. Когда мы стали со своими детьми и узлами размещаться на дроги, то возчик говорит, вроде, не цыгане, а как цыгане, где вы набрали столько детей. Отвез нас на новую квартиру и вот мы уже ночуем каждый по своим местам. Мне хозяйка дала какой-то тюфячек, одеяльце и я с ребятками, искупав всю детвору, мы расположились счастливые, что не под открытым небом. Я как-то и не думала, что это за квартира. Моя сожительница всё как наседка с цыплятами их кормит, да готовит им пищу, а я думаю о том, куда же мне нужно броситься чтобы найти какую-нибудь работу. Отправилась я в город на разведку. И вот узнаю, чтобы найти какую-нибудь работу, нужно записаться на биржу труда, которая находится в каком то атамановском дворце, и что нужно внести 5 руб.

Я рассказала своей соседке, она мне одалживает 5 руб. Я вношу и записываюсь на биржу труда. Мне сказали, чтобы я в течении 1й – 2х недель наведывалась. У меня там записали моё образование. И вот, если бы не образование, то, возможно, мне бы раньше подыскали работу, а то всё пытались с образованием. Так я наведывалась больше 10 дней. Наконец, мне говорят, что есть работа, но, возможно, я не пойду на эту работу – это технической в музыкальную школу. Я так обрадовалась, что я буду работать. Взяла адрес и направилась. Эта школа была расположена на ул. Платова. Когда я пришла и подала зав. школой, Попову Федору Ивановичу, направление из биржи, он меня очень хорошо принял, и в справке было тоже известно, что я человек грамотный.

Сказал мне, какие у меня обязанности по работе. Это уборка помещения и следить, чтобы всегда были в полной чистоте музыкальные инструменты. Потом указал, где я могу поселиться со своими ребятами. Была это продолговатая небольшая комната, половину комнаты занимала огромная плита, в этой плите было вмазано 7—8 плит. Стоял топчан, пол цементный.

В этой комнате была кухня, когда здесь не так давно стояла какая-то воинская часть, и школа переселилась только недели 2 назад. Как я обрадовалась, что и работа, и бесплатный угол будет у меня с детьми. На другое утро забрала свою семью и с легким узлом переселилась. Спасибо, бывшая хозяйка квартиры дала мне временно матрасик на топчан, а моя сожительница ещё мне одолжила 2 руб. на хлеб и необходимую пищу для детей. Прибыв на место работы, я ребятишек оставила в своем уголке, а сама пошла знакомиться с помещением. Это было небольшое здание, в котором было 8 или 9 комнат, в которых стояли пианино, в некоторых классах большие зеркала, лежали в футлярах на столах скрипки, стояли виолончели и др. струнные инструменты, было в некоторых комнатах в кадках большие комнатные цветы, одна комнатка была как канцелярия, где находился Зав. школой. Здесь стоял письменный стол, ещё небольшой столик и 2 небольших шкафчика. Вот это всё я должна была держать в образцовой чистоте.

Из моей комнатки выходила дверь в какой-то большой двор. Это был огромный двор, где выходил черный ход из какой-то гостиницы, а ещё дверь из парикмахерской. Эта парикмахерская была частная, в ней работали и здесь же жили муж с женой, уже не молодые люди. Я прежде всего познакомилась с ними. Они оказались добрыми людьми, любящие детей. Забрали к себе моих мальчишек, там их подкормили, а я принялась наводить порядки в муз школе. Когда пришел зав. шк., он мне и говорит, чтобы я ещё за отдельную небольшую плату, если хочу, взялась на 2 часа в канцелярии записывать поступающих в муз. классы учащихся и брала положенную плату с них и выдавала за полученные деньги квитанции, а также отвечала уч-ся и вообще посетителям на вопросы по работе школы. Конечно, эта работа была для меня, как игрушка, да только беда в том, чтобы быть канцелярской служащей, нужно было иметь соответствующую одежду. Для тех. служ. у меня было, что натянуть, а вот чтобы среди людей побыть, это было труднее. Я сказала об этом зав. школой, поблагодарив, что он идет навстречу моей нужде. На другой день он принес какое-то поношенное темненькое платице, или своей жены или дочери, и обрядил меня в служащую. Какая зарплата была, совершенно не помню, знаю, что были в ходу донские деньги.

Позже я обзнакомилась с поварами и официантками гостиницы и каждое утро ходила на кухню, в свой чайник брала кипяток, а иногда повар давал что-нибудь съестное для детей, и конечно, и я ела. Так в этом доме мы прожили немного больше месяца, а потом это здание опять заняли под какое-то военное дело, а нашу школу переселили в кино-театр под названием тогда Пате[119]. Там было 2 фойе, Зрительный зал. И вот днем была наша школа, в фойе были поставлены пианино, канцелярия наша свернулась, была там, где касса, вход был 2 лестницы. Вот тут-то мне зажилось с моей муз. школой. Ведь школа работала с 9 ч. утра до 4х часов, а потом вечером было кино, которое было открыто до 12 ч. ночи. Когда кончались сеансы кино, я ночью должна была убрать и зрит. зал, где стояли 3 пианино, и там же 2 фойе, и лестницы и подъезд, а эта уборка была не из легких. Особенно тяжело было убирать в зрительном зале. Ведь публика была всякая и трезвая и пьяная, да вообще в городе творилось что-то страшное. Молодой женщине было опасно проходить по улице не только вечером, но и днем. Под кассой было какое-то помещение, большая комната, без печи, были батареи парового отопления, но отопления не было, так как батареи и трубы были испорчены и никто их не ремонтировал, так что моя комната была холодная. И вот я если вздумаю покупать своих ребятишек, то это делала в семье парикмахеров, там дети и оставались на ночь спать. За это я им убирала зал парикмахерской. Так мы прожили, наверное, месяца 2—3, а потом, как раз это было уже зимой, когда белые убежали из Новочеркасска и [город] заняли красные войска, то нашу школу тоже переселили из Кино на Ратную улицу в особняк, где жили