За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

пунктов и соображений договора о перемирии (определение линии фронта, условие о неотводе войска на другие фронты, меры контроля и так далее и т. п.), а также указать лицо или лица, которые могли бы, с полным знанием дела, участвовать непосредственно в переговорах. Очень прошу ответить мне с посыльным»{557}.

18 ноября (1 декабря) советская делегация выехала поездом в Брест-Литовск{558}. «Делегация, – по справедливому замечанию И. Н. Ксенофонтова, – была очень представительной. [… ] В качестве уполномоченных – членов ВЦИК – в делегации было девять человек: Иоффе Адольф Абрамович (председатель делегации), Каменев Лев Борисович, Сокольников Григорий Яковлевич, Биценко Анастасия Александровна, Масловский [Мстиславский] Сергей Дмитриевич, Олиц Федор Владимирович (матрос), Беляков Николай Кузьмич (солдат), Сташков Роман Илларионович (крестьянин), Обухов Павел Андреевич (рабочий). Последний – москвич. Первые пять членов делегации были видными деятелями в своих партиях: Иоффе, Каменев и Сокольников – в РСДРП(б), Биценко и Масловский – в Партии левых эсеров. Четверо других как бы олицетворяли силы, бывшие ведущими при свершении социалистической революции – рабочий, крестьянин, солдат и матрос. [… ] Далее в состав делегации входили так называемые “члены военной консультации” – девять крупных военных специалистов из числа офицеров бывшей царской армии. [… ] Десять человек входили в состав служебного персонала – “состоящие при делегации”. Это – секретарь делегации Карахан Лев Михайлович, переводчики Соколов Владимир Петрович, поручик Щуровский Андрей Владимирович и Штукгольдт, юзисты (телеграфисты) Герберсон Карл Антонович, Иванов Василий Петрович и Артарьян Иван Павлович, переписчик Войшвилло Бронислав Иосифович, ординарцы Иванов и Коршунов»{559}.

Совнарком предложил своим делегатам считать основой «инструкции на переговорах» «Декрет о мире»{560}. Мирная делегация прибыла в нейтральную зону и проследовала в Брест-Литовск, где дислоцировалась ставка германского верховного командования на Восточном фронте. Представители держав Четверного союза собрались в Брест-Литовске 20 ноября (3 декабря) 1917 г.{561}. И. Н. Ксенофонтов обратил внимание в своей монографии на тот факт, что все 15 членов делегации «…были военные»{562}. Делегации Четверного союза, среди которых ведущая роль принадлежала германской и ее руководителю начальнику штаба главнокомандующего Восточным фронтом Германии королевскому прусскому генерал-майору Максу фон Гофману, придавали переговорам чисто военно-технический характер, поскольку они прибыли в Брест-Литовск решать именно эти вопросы, и никакие другие. Об этом же свидетельствует также и то, что ведение переговоров было поручено главнокомандующему Восточным фронтом Леопольду Баварскому, который получил эти полномочия от верховного главнокомандующего германской армией генерал-фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга и начальника морского штаба германского флота адмирала Генинга фон Гольцендорфа{563}. Переговоры неоднократно прерывались и возобновлялись{564}, 2 (15) декабря 1917 шг. был подписан договор о перемирии{565}.

Изменялся и персональный состав советской мирной делегации{566}. 9 (22) декабря 1917 г. в 16 часов 24 минуты в Брест-Литовске начала свою работу мирная конференция, открылось ее первое пленарное заседание. Состав конференции уточнил в своей монографии И. Н. Ксенофонтов. Советскую делегацию представляли ее руководитель А. А. Иоффе, Л. Б. Каменев, А. А. Биценко, М. Н. Покровский, секретарь делегации Л. М. Карахан, консультант М. П. Вельман-Павлович, военные консультанты контр-адмирал В. М. Альтфатер, генерал старой армии А. А. Самойло, капитаны В. А. Липский и И. Я. Цеплит. В делегацию Германии входили министр иностранных дел фон Кюльман в качестве ее главы, генерал-майор Гофман, посланник фон Розенберг, директор департамента Криге, тайный советник Надольный, капитан 1-го ранга Горн, майор Брикман, директор департамента Иоганнес.

Австро-венгерская делегация была значительна по своему составу, в нее входили министр иностранных дел граф Чернин (глава делегации), посол фон Мерей, посланник фон Визнер, легационные советники графы Коллоредо и Чаки, фельдмаршал-лейтенант фон Чичерич, обер-лейтенант Покорный, майор фон Глайзе. Болгарию представляли министр юстиции Попов, посланники Коссов и Стаянович, полковник Ганчев и легационный секретарь Анастасов. Наконец, в турецкую делегацию входили великий визирь Талаат-паша, министр иностранных дел Несим-бей, посол Ибрагим Хакки-паша, генерал от кавалерии Зеки-паша, легационный советник Решад Хикмет-бей. Со стороны Германии и Австро-Венгрии помимо официальных членов делегаций присутствовало много высокопоставленных чинов их внешнеполитических ведомств{567}.

Примечательно, что Иоффе со товарищи приехали в Брест-Литовск без сколь-нибудь точных инструкций. Нарком по иностранным делам Л. Д. Троцкий (как, судя по замечанию в дневниковых записях о переговорах в Брест-Литовске члена советской мирной делегации Михаила Николаевича Покровского, и председатель Совнаркома В. И. Ленин{568}) даже не считал нужной выработку какой-либо программы переговоров. Троцкий, по наблюдениям Покровского, «относился к миру [… ] как к чему-то весьма для него постороннему»{569}.

Троцкий заявил Покровскому перед его отправкой в Брест:

– Мы должны держать курс на европейскую революцию.

В этом Михаил Николаевич углядел «всю суть “инструкций”»{570} наркома по иностранным делам Республики Российской. Троцкий сообщил Покровскому «…несколько явно неправдоподобных сведений о настроениях в германской армии»{571}. Покровский пересказал рассуждения Троцкого о том, что поскольку «революция должна вспыхнуть не сегодня-завтра», нам якобы была «выгодна всякая оттяжка»{572}.

Наблюдения М. Н. Покровского о сходстве на данном этапе позиций Л. Д. Троцкого и В. И. Ленина частично подкорретировал позднее, 8 марта 1918 г., председатель Совнаркома. Ленин заявил, что в деятельности Троцкого на посту наркома по иностранным делам Республики Российской «…нужно различать две стороны: когда он начал переговоры в Бресте, великолепно использовав их для агитации, мы все были согласны с т. Троцким. Он цитировал часть разговора со мной, но я добавлю, что между нами было условлено, что мы держимся до ультиматума немцев, после ультиматума – мы сдаем. [… ] Тактика Троцкого, поскольку она шла на затягивание, была верна: неверной она стала, когда было объявлено состояние войны прекращенным и мир не был подписан»{573}.

После выяснения своих «задач» на переговорах М. Н. Покровский записал в дневнике: «Наши представители в Бресте – особенно [Л.Б.] Каменев – подозревались в наклонности спешить с заключением мира – я должен был им в этом противоборствовать. Особенно ценным представлялся Троцкому и Ленину временный разрыв переговоров. Помимо выигрыша времени этот разрыв должен был стимулирующим образом подействовать на германских левых, подкисших, по сведениям Смольного, при известии о том, что большевики идут на компромисс с германским империализмом. С этой точки зрения разрыв должен был быть возможно эффектным, и Ленин высказывал сожаление, что поеду я, человек мягкий: “Надо бы послать какого-нибудь нахала, который отбрил бы немцев” и в 24 часа добился бы разрыва. Это произвело бы отличное впечатление»{574}.

Первоначально левоэсеровские вожди и лидеры всецело поддерживали большевиков в вопросе о мире. На I съезде ПЛСР Б. Д. Камков потребовал «немедленного ликвидирования войны»{575}. 8 декабря М. А. Спиридонова на заседании ВЦИК заявила о «полном доверии»{576}, которое оказывали левые эсеры большевикам в деле ведения переговоров в Бресте. Мария Александровна охарактеризовала деятельность Совнаркома как «честную борьбу за мир»,