Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Тогда, хоть мрак кромешный впереди,

Не отрекусь Живущего во мне;

Над зверем торжествует дух в груди,

Сам Человек оправдан здесь вполне…

«Псы, бейте! Не склоню я головы.

Прольется кровь, но только и всего.

Проклятье – жизни, что сулите вы!

Не отрекусь от Бога моего».

Поникли дрогнув копий острия,

Кивку вождя покорны одному.

«Пустите, – как сквозь сон услышал я, —

Он верно служит Богу своему!»

Перевод Е. Кистеровой

Граммофон на реке Фон-дю-Лак

Был Эдди Мелоун торгаш, а не клоун; но чтобы народ завлечь

В свою лавку – по звуку, купил он штуку, что крутит пенье и речь.

Пришли – хошь не хошь – и Жёлтый Нож, и Догриб, и Кри, и Чинук,

И с дальних озёр народец попёр – взглянуть на поющий сундук.

Как еловые шишки, столпились людишки; Эд громотон запустил;

А на берегу – молчок, ни гу-гу, ни один даже пёс не взвыл.

И вот из раструба – не хрипло, не грубо, – раздался тихий напев.

Народец слушал, развесив уши и малость оторопев.

Лишь Том Кривоглаз заорал: «Атас!» – и в озеро сиганул.

Был пьян обормот; протрезвеет – всплывёт, никто за ним не рванул.

А Хлопнись-В-Грязь, наш индейский князь из племени Чиппева,

Сказал: «Там у янки в консервной банке – поющая голова».

Сразу признаюсь: не разбираюсь, но знаю – даго мастак

Песню вести, по душе поскрести, и сердцу приятно так…

Душе простой напев золотой – совсем как в глотку винцо.

И заворожённо вокруг громотона индейцы сели в кольцо.

Сидели, кивали, курили, плевали – от счастья народ сиял;

От Карузо и Лодера последнего лодыря буйный восторг обуял;

Индейские бабы ржали неслабо, схватившись за животы;

Был Эдди рад – пластинки подряд ставил до темноты.

Клянусь, друзья, не забуду я – да как я забыть смогу

Гаснущий день, вечернюю тень, вигвамы на берегу,

Пылание гор, озёрный простор, вечерней звезды лучи;

Поёт громотон, и кажется, он толпе говорит: молчи!

Звеня, нарастая, совсем простая заполнила всё нутро

Детская песенка – в небо лесенка – про золото-серебро;

Хотелось хныкать – смешная прихоть; а в памяти – боль и грусть;

Неужто сплыло, что в детстве было? И я поклялся: вернусь!

Правее меня сидел у огня Четырёхпалый Джек.

На воду глядел, душой холодел, слёзы текли из-под век.

И крикнул: «Я – дурак и свинья, у меня же старушка-мать!

Который год она меня ждёт – успею ли повидать?»

Эх, кабы не он – не тот громотон – я снова ушёл бы в запой,

От лета к зиме брёл бы во тьме неверной скользкой тропой.

Я месяц не пил, деньжат подкопил – как раз на обратный путь…

Но весь капитал я Джеку отдал – и не попрошу вернуть.

Перевод А. Кроткова и Никиты Винокурова

Страна Где-то-там

Слыхал ты о той Земле За Холмом,

   Что дремлет у врат времен?

Манит ее зов, ей небо – покров,

   И много у ней имен.

Когда ты силен, в дорогу влюблен,

   И скинуть ярмо не жаль —

С веслом и в седле, пешком по земле

   Ищи ту Дальнюю Даль!

Стоял ли ты там, где только ветрам

   Парить дано без границ,

Где солнечным днем широк окоем,

   И нет ни людей, ни птиц?

Но после, когда вершина взята,

   Увидишь ты с высоты:

Смеется вдали, у края земли

   Все та же Страна Мечты.

Во все времена есть Небыль-Страна

   Для наших бродяжьих душ,

Опять и опять готовых шагать

   С котомкой в лесную глушь.

Не бойся дорог, а цель и итог

   Таятся в самом пути.

Давай же, как мы – ступай за холмы,

   Пытаясь ее найти.

Перевод Ю. Лукача

Солнце

I

Гладь снега как на барабане ткань,

Могучий небосвод преграда свету;

Размыты звезды и, куда ни глянь,

Ночь, ледяная ночь, конца ей нету.

В мешке я спальном в тишине молюсь:

«О ночь, когда же милости дождусь!»

Я дни и ночи многие не сплю,

Слипаются глаза, уснуть – и баста.

Но силы есть, я свой костер кормлю,

И лед стены поблескивает часто.

Есть силы, чтоб молиться: «Всеблагой,

На Полюсе ее Ты упокой».

Там, в нише иглу нашего – она,

У ног мерцают свечи, в изголовье;

Сомкнуты очи, снежно холодна,

Но – Боже! – губы теплятся любовью.

Какой невыразимо светлый вид…

И не жива, и не мертва, а спит.

II

Я Солнцем звал ее, она внесла

Мне в жизнь благословенный свет господень,

А я бродягой был, из тех числа,

Чей путь и одинок, и всепогоден;

Свой дом забросил, а меня судьба —

В край дикий, хмурый, где за жизнь борьба.

Как встретились? Наощупь, наобум

Блуждал во мраке, где меня носило.

Внезапно тьма покинула мой ум,

Пронзило бархат комнаты светило,

И в ярком ореоле славы той

Она предстала, в злате – золотой.

О чудо! Солнце! Расцвела земля,

Травинки каждой лезвие сияло.

В любви, в надежде тут воспрянул я,

И даже мира показалось мало.

Ты выйдешь за меня? Звучало: да.

На Север мы отправились тогда.

III

В Земле Ондатры крольчий скок,

Там волны медлят в их теченье,

Змеистых рек хрустален ток,

И ночью в небесах свеченье;

Следы