Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

только что отстояло? Война прервана, очевидно, ради того, чтобы Вологез сражался с кем угодно, но только не с Корбулоном и чтобы Корбулон не подвергался опасности потерять славу, которую он добывал для себя на протяжении стольких лет. Действительно, как я уже сообщил, он потребовал для защиты Армении назначить особого полководца, и говорили, что туда уже направляется Цезенний Пет»[383].

Получается, Тацит умолчал о том, что по итогам переговоров римляне и Тигран оставили Армению фактически без боя, просто отступив перед демонстрацией силы Вологеза. Историк, пытаясь реабилитировать Корбулона, перебирает версии: «мирная инициатива» или «тайное соглашение»?

Мирная инициатива («угрозы Корбулона») возможна, если у парфян перевес сил. Действительно, если Вологез закончил войну на востоке и мобилизовал все свои силы, то мог собрать 40–50 тысяч. Именно столько собрал Фраат IV, именно 40 тысяч будет готов потом выставить Вологез в 69 г. (см. ниже). В этом случае у парфян очевидный перевес – у Корбулона только III, VI и Х легионы.

А если «тайное соглашение» («договорняк»), то в чем его смысл? Версия противников Корбулона, как мы помним, заключалась в том, что это интриги римского полководца, который хотел, чтобы с царским войском сразился (и проиграл Пет), а он «не подвергался опасности потерять славу». Корбулон, как можно понять, считал нереальным вести войну сразу на двух театрах – Армения и Сирия, поэтому сам сосредоточился на защите Сирии, а защиту Армении передал Цезеннию Пету. Так или иначе, римляне оставили без боя все то, что захватили в кампанию 58–60 гг.

Как и можно было ожидать, перемирие ничем не закончилось, так как Нерон отказался заключать мир, и зимой 61/62 г. послы «возвратились ни с чем, и парфяне открыто возобновили войну. В 62 г. н.э. Нерон перебрасывает на восток легион V Macedonica, таким образом группировка выросла до шести легионов: Пет с двумя легионами (IV и XII) вступает в Армению и поспешно ведет войско через Таврские горы, чтобы вернуть, как он говорил, Тигранокерт»[384].

Были захвачены несколько крепостей, и это могло бы доставить Пету некоторую славу и добычу. Обойдя дальними походами местности, которые не могли быть удержаны, и допустив порчу захваченного продовольствия, с приближением зимы он отвел войско назад и сочинил письмо Цезарю, полное пышных слов, как если бы война была победоносно закончена, но пустое на деле. Одновременно в 62 г. Корбулон провел демонстрацию наступления на Евфрате: были захвачены переправы, установлены катапульты, но вряд ли он планировал реальное наступление тремя легионами. Иными словами, на Евфрате – активная оборона, а в Армении – имитация наступления: кажется, что единого плана войны нет.

Парфянский воин возвращает римлянину орла римского легиона. Рельеф на нагруднике статуи Августа из Прима-Порта

У Вологеза, наоборот, видимо, был план, учитывая, что уровень мобильности его армии значительно выше римской: «Парфяне, оставив намерение вторгнуться в Сирию, все свои надежды перенесли на Армению, где Пет, не подозревая о нависшей над ним угрозе… пока его не настигла внезапная весть о приближении Вологеза с огромными и готовыми к бою полчищами»[385]. Вологез «мощным ударом и угрозою нападения раздавил легионеров и устрашил всадников», затем два легиона Пета были окружены в лагере. Римское войско было деморализовано и потеряло управление. Корбулон пытался марш-броском спасти легионы Пета, но тот пошел на позорную капитуляцию. «Молва добавляла, что римские легионы были проведены под ярмом и претерпели другие унижения, начало которым было положено армянами. Так, они вошли в укрепления, прежде чем римское войско выступило из них, стояли вдоль дорог, по которым оно проходило, и, заметив некогда захваченных нами рабов или вьючных животных, опознавали их как своих и уводили с собой; они также отнимали у наших одежду, отбирали у них оружие, и запуганные воины уступали им, чтобы не подавать повода к вооруженному столкновению»[386].

Разгромив одну римскую армию, Вологез мог начать наступление и в Сирии, потому что у него оставался перевес сил, но не стал этого делать. Целью войны был контроль над Арменией, а не «восстановление границ Кира и Александра».

Ранней весной 63 г. в Рим прибыли парфянские послы с поручениями и посланием царя: «Он, Вологез, не намерен более возвращаться к давним и столько раз возобновлявшимся спорам о том, кому обладать Арменией, ибо боги, вершители судеб даже наиболее могущественных народов, отдали владение ею в руки парфян не без позора для римлян. Недавно был обложен осадой Тигран; затем он, Вологез, отпустил невредимыми Пета и его легионы, хотя мог бы их уничтожить. Его сила в достаточной мере показана; представил он и доказательства своего миролюбия. Тиридат не стал бы возражать против поездки в Рим для принятия диадемы… Он готов отправиться к римским орлам и изображениям принцепса, дабы там, в присутствии легионов, венчаться на царство».

Чтобы сохранить лицо, Нерон предпринял военную демонстрацию: на восток перебросили XV легион, и Корбулон попытался организовать наступление на Евфрате силами легионов (III, V, VI, XV)[387] и всеми вспомогательными войсками союзников. В резерве оставался Х легион, который был необходим для контроля над Иудеей. Но это была лишь прелюдия к переговорам – Рим не был готов к войне.

Подводя итог, следует подчеркнуть, что перелом в «войне Вологеза» произошел в 61 г. Успешно начатое Корбулоном наступление обернулось добровольным оставлением страны. Римские войска были разделены на две части, и одна армия разгромлена. В чем причина поражения? Правительство Нерона подозревало Корбулона в предательстве, но в тот момент этому обвинению не был дан ход[388].

Следует учитывать, что, несмотря на мирную паузу и достигнутые соглашения, Тиридат долго оттягивал путешествие в Рим, ссылаясь на необходимость участия в религиозных (зороастрийских или митраистских обрядах), и реальное мирное соглашение было заключено только спустя три года. Армянского Аршакида сопровождала огромная свита, встреча в Риме была оформлена очень торжественно. Тиридат I, облаченный в традиционные иранские одежды, явился перед Нероном, который сидел на троне в окружении своей свиты. Армянский царь преклонил колени перед императором и произнес слова верности. В ответ Нерон торжественно возложил на его голову царскую диадему, символизируя тем самым передачу власти. Этот акт стал признанием Римом Тиридата как законного правителя Армении и закрепил союз между двумя державами.

По мнению соврмененых историков, произошедшее в Риме действие нельзя считать коронацией в полном смысле слова, поскольку символом власти армянских царей, кроме диадемы, сложенной перед изображением императора и полученной назад в столице Империи, была еще и тиара, в которой Тиридат прибыл в Рим[389], что показывает, что собственно царский титул он приобрел не от римлян, а от Вологеза, короновавшего своего брата