Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

— Постараюсь.

Я откладываю ножницы. Роман не садится напротив, как клиент. Останавливается рядом со столом, достаточно близко, чтобы я видела усталость в его глазах.

— Сегодня плечо сдало на занятии раньше, чем я ожидал, — говорит он.

— Насколько раньше?

— Больше чем на минуту.

— И что ты сделал?

— Сказал Сергею: «Хватит».

Я смотрю на него, не скрывая удивления.

— Сам?

— Сам.

— До того, как рука перестала двигаться?

— Да.

Несколько секунд мы молчим. Мне хочется подойти и обнять его. Я всё ещё не уверена, что разговор закончен.

Роман медленно разжимает пальцы левой руки и кладёт ладонь на стол.

— Я хочу быть с тобой, — произносит он. — И я боюсь, что когда-нибудь ты пожалеешь. Оба утверждения правдивые.

Вот теперь я выдыхаю. Роман наконец приносит мне не готовое решение, а собственный страх — как есть, без красивых обещаний.

— Вот это ты можешь мне сказать, — отвечаю я. — А решить за меня — нет.

— Знаю.

— Уже знаешь или пока согласен только потому, что я злая?

Уголок его рта дёргается.

— Сегодня проверил на практике. Сергей пережил мой отказ от нагрузки.

— Невероятный человек.

— Вы оба довольно упрямые.

— Ты пришёл мириться или оскорблять нас с Сергеем?

Роман становится серьёзным.

— Мириться. Если ты ещё хочешь.

Я обхожу стол. Останавливаюсь перед ним, но не касаюсь.

— Я хочу отношений с живым человеком. Ты будешь иногда злиться на плечо. Я буду иногда злиться на тебя. Возможно, сорвётся поездка. Возможно, я сама её сорву из-за работы. Если тебе плохо, ты говоришь. Если страшно — тоже. Не исчезаешь и не освобождаешь меня от себя без спроса.

— Хорошо.

— Это слишком быстрый ответ.

— Я всю ночь думал.

— И?

Он втягивает воздух.

— И понял, что пытался первым сделать то, чего боялся от тебя. Уйти. Тогда можно было бы говорить себе, что я поступил благородно, и никогда не узнать, выбрала бы ты меня на самом деле.

В груди становится горячо и больно.

— Я тебя уже выбрала, Роман.

— Я знаю. Теперь знаю.

Он поднимает правую руку, но останавливает её возле моей щеки.

— Можно?

— Можно.

Ладонь касается лица. Я закрываю глаза и прижимаюсь к ней сама. Потом осторожно обнимаю Романа, не давя на больное плечо.

Он обхватывает меня правой рукой и опускает лицо к моим волосам. От него пахнет улицей, дымом учебной площадки и знакомым терпким одеколоном.

— Сильно болит? — спрашиваю я.

— Сейчас терпимо.

— Тебе нужно домой?

— Чуть позже. Если разрешишь остаться.

— Разрешу. Только не таскай коробки.

— Это уже дискриминация.

— Это распоряжение мастера. Я не собираюсь вечером снимать с тебя рубашку только ради мази.

— А если не только ради неё?

Я успеваю стукнуть его пальцем по груди. Роман перехватывает мою руку, смеётся и целует костяшки. Смех отдаётся у меня под ладонью, и только теперь я понимаю, как сильно была напряжена со вчерашнего дня.

Следующий поцелуй получается совсем не осторожным. Я обхватываю его лицо, он прижимает меня к себе правой рукой. Стол упирается мне в поясницу, ножницы со звоном падают набок.

Телефон начинает звонить в кармане Романа. Один раз, второй. Он пытается не замечать.

— Доставай.

— Там Сергей.

— Тем более. Второй раз он звонит не ради погоды.

Роман всё-таки отвечает и включает громкую связь.

— Я жив, — сообщает он без приветствия.

— Прекрасно. Плечо врачу показал?

Молчание затягивается. Я высвобождаю ладонь и складываю руки на груди.

— Покажет сегодня, — говорю достаточно громко.

— Ланская там? Тогда шансы повышаются.

— Ты позвонил проверить, один ли я?

— Вообще-то у меня для тебя результат приёмки, — голос Сергея заметно теплеет.

— Пришли результаты независимой приёмки твоей куртки. Материал подтверждён, все швы выдержали проверку. Посадку тестировали на полном наборе движений. Замечаний нет.

Я крепче сжимаю ткань на боку Романа.

Эту куртку мы начинали с его старого парадного пальто, с первой примерки, во время которой он не мог поднять руку и сорвался на меня. Потом были рабочие образцы, лаборатория, десятки чужих курток. И вот теперь вещь, сделанная для его сегодняшнего тела, официально признана безопасной.

— Что это меняет? — спрашивает Роман.

— Вместе с заключением комиссии это даёт тебе ограниченный допуск. Обучение, консультации и отдельные короткие операции. Перед первым выездом покажешь плечо врачу. Решение на месте принимаю я, и спорить со мной не будешь.

Роман смотрит на меня.

— Не буду.

На другом конце Сергей замолкает.

— Мне послышалось?

— Привыкай.

— Даже не знаю, хочу ли я знать, что Ланская с тобой сделала.

— Научила разговаривать, — отвечаю я.

— Тогда город должен выдать ей ещё один контракт.

Сергей отключается.

Роман кладёт телефон на стол. На лице появляется сложное выражение: радость, страх, недоверие к тому, что всё действительно происходит.

— Значит, ты опять поедешь на вызов, — говорю я.

Роман проводит большим пальцем по краю телефона.

— Если врач подпишет. И только туда, куда поставит Сергей.

— Страшно?

— Да. Тебе?

— Ещё как. Но запрещать не стану.

Он всматривается в моё лицо, будто проверяет, нет ли там продолжения.

— Одно условие, — добавляю я. — Соврёшь про плечо — сдам Сергею лично.

— У вас уже сговор.

— Письменный. Мелким шрифтом.

Роман устраивается на стуле у стены. Коробки я ему трогать не разрешаю, зато ведомости придвигаю целой стопкой. Через час он сообщает, что боль стала слабее. Сам, без вопроса. Я только ставлю галочку в списке и прячу улыбку.

К вечеру свет за витриной делается зеленовато-серым. Продавец напротив снимает уличную стойку; первый порыв ветра едва не вырывает её у него из рук. Люди на тротуаре всё чаще смотрят вверх.

Оба телефона одновременно взвизгивают так, что я роняю карандаш.

Город предупреждает о сильной летней буре: ливень, шквал, возможные повреждения. Спасательные группы переводят на усиленный режим.

Роман уже на ногах. Я разворачиваю лежащую между нами ведомость. Напротив десятков комплектов стоят красные отметки — эти куртки нельзя выдавать.

Буря почти над Петербургом, а проверка формы ещё не закончена.

Глава 29. Перед бурей

Вера

Буря почти над Петербургом, а проверка формы ещё не закончена.

Роман читает предупреждение на экране и уже набирает Сергея. За витриной ветер выворачивает липы вдоль тротуара.

— Я в мастерской Ланской, — говорит Роман. — Да. Сейчас буду.

Он слушает несколько секунд, поворачивается к окну и коротко отвечает:

— Понял. Сначала к врачу.

Хорошо. Я почти успела забыть про это условие, хотя сама собиралась следить. Значит, Сергей не забыл.

— Что у них? — спрашиваю, когда Роман убирает телефон.

— Усиленный режим. Группы стягивают ближе к центру и старым районам. Ветер уже повалил деревья на севере. Сергей хочет, чтобы я приехал