Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

— Где давит? — спрашиваю я.

— Нигде.

— Тянет?

Он делает движение, будто поднимает что-то тяжёлое.

— Справа свободно. Слева чувствую повязку, ткань нет.

Никитин подходит с фонарём. Проверяет каждый новый стежок, запускает пальцы под край на спине, просит ещё раз поднять руки. Потом замечает торчащий конец нити и молча протягивает куртку обратно.

Я обрезаю и закрепляю.

— Теперь?

Он тянет шов обеими руками. Смотрит на часы. Снова на шов.

Кажется, проходит вечность, хотя нужно меньше минуты.

Никитин ставит подпись.

Раненый дракон хватает шлем.

— Вы потеряли двенадцать минут, — говорит он Сергею.

— Зато я не послал тебя в вещь, которой не доверяю.

— Если наверху кто-то умер за эти двенадцать минут?

Сергей бледнеет, однако не отводит глаз.

— Тогда я отвечу за решение. И всё равно не отправлю следующего в плохой куртке.

Спасатель кивает. Зло, резко. Потом затягивает ремень шлема и уходит к группе.

Я опираюсь ладонями о стол. Пальцы дрожат так сильно, что по дереву дробно стучит напёрсток. Мы успели. Вещь принята. Всё сделано правильно.

Только правильно сейчас почему-то совсем не означает легко.

Роман подходит, кладёт рядом закрытую бутылку воды.

— Выпей.

— Ты сам пил?

— Пять минут назад.

Я делаю несколько глотков. Вода тёплая и отдаёт пластиком, но горло перестаёт саднить.

— Ты знал, что Сергей откажет? — спрашиваю я.

— Надеялся.

— А ты бы отказал полтора года назад?

Роман смотрит во двор. Сергей уже отправляет нового человека к боковому подъезду.

— Нет, — отвечает он. — Сказал бы, что риск мой.

— Хотя куртку надел бы другой.

— Тогда я этого не понимал.

Он произносит без оправдания. Под мокрой курткой левое плечо кажется чуть ниже правого. Роман здесь, в запасе, и каждая команда Сергея проходит мимо него. Я представляю, чего ему стоит просто стоять.

— Врач действительно разрешил? — спрашиваю тихо.

— Да. Короткая работа, если Сергей решит, что нужна именно моя помощь. Я обязан выйти при первых признаках слабости.

— И выйдешь?

— Постараюсь.

Я вскидываю голову.

— Неправильное слово.

— Выйду, — исправляется он.

От арки доносится треск. Совсем другой, чем гром: короткий, сухой, будто ломают разом десяток толстых досок. Люди во дворе замирают. Потом из окон второго этажа вылетает облако пыли.

Рация на поясе Сергея оживает криком:

— Основная лестница пошла! Все вниз!

Секунду спустя внутри дома раздаётся грохот.

Лестница рушится.

Глава 32. Сможешь?

Роман

Дом содрогается так, что под ногами отзываётся мостовая.

Из арки вырывается серое облако. Сергей уже кричит в рацию, пересчитывает людей, требует доклад от обеих групп. Ответы приходят не сразу. Один. Второй. Пятый. На несколько секунд между шестым и седьмым повисает тишина, и я снова слышу, как полтора года назад звал Мишу среди грохота.

— Все наши на связи, — сообщает диспетчер.

Воздух возвращается в лёгкие.

— Основной подъём отрезан, — хрипит старший группы. — На верхнем этаже остаются люди. Боковая лестница закрыта старой перегородкой, за ней огонь. Можем разобрать, но там тяжёлая балка.

Я уже вижу план дома. Боковой проход узкий, с поворотом. Техника туда не встанет. Если перегородка просела, обычным людям придётся резать её долго. Два дракона смогут освободить проход быстрее.

— Я готов, — говорю Сергею.

Он даже не поворачивается.

— Пока нет.

— Ты слышал про балку.

— Слышал. Назаров и Громов внутри.

— Громов только что вышел с порезом.

— И уже возвращается в новой куртке. Твоя задача — план и связь.

Я уже успел расстегнуть клапан на перчатках. Теперь застёгиваю обратно. Проверенная куртка на мне, люди ждут наверху, врач разрешил короткую работу. Всё это ничего не меняет: на этом выезде командует Сергей.

— Принял.

Он быстро осматривает меня с головы до ног, будто проверяет, правда ли я услышал. Потом отворачивается к рации.

Назаров добирается до боковой лестницы, Громов идёт следом. В динамике бьют по камню, кашляют и ругаются: вместо старого проёма нашли шкаф, за ним ещё одну стену. Я влезаю в разговор, показываю Сергею нужное место на плане.

— Справа была дверь. Её могли зашить вместе с кладовой. Пусть проверят стену у трубы.

Сергей передаёт. Через несколько секунд Назаров подтверждает: простенок там тоньше.

Мне хочется внутрь всё равно. Я тру большим пальцем край перчатки и смотрю в схему, пока линии не перестают расплываться перед глазами.

На бумаге дом честный: два подъезда, прямые стены, лестница с этажа на этаж. Жильцы за много лет переделали почти всё. Я записываю прямо поверх старого чертежа: дверь заложена, коридор разделён, проход к балкону остался. Сергей забирает планшет и передаёт следующую поправку людям. Если боковую лестницу освободят, группа поднимется выше, не выходя на разрушенный пролёт.

Раньше я отдавал такие команды сам и замечал только задержку в ответе. Теперь слышу, сколько людей держит одно решение: Назаров ждёт у балки, двое спускают жильца, Сергей распределяет тех, кто ещё может войти, диспетчер пытается провести резерв через затопленные улицы. Моё знание дома помогает им, даже если я остаюсь под дождём с планшетом.

Левая рука ноет от одного напряжения. Я несколько раз сжимаю пальцы и запоминаю ощущение. Если всё-таки придётся войти, сравнивать нужно будет с этим состоянием, а не убеждать себя, что боль появилась только что и ещё ничего не значит.

— За перегородкой ещё одна дверь, — говорю в рацию. — Не ломайте по центру. Слева должен остаться старый проём.

— Нашли, — отвечает Назаров. — Балка легла поперёк. Одному не поднять.

— Громов рядом.

В ответ приходит кашель.

— Громов? — резко зовёт Сергей.

Несколько секунд только треск.

— Здесь. Куртка держит. Но левая рука после пореза слабеет.

— Выходишь.

— Я могу остаться.

— Ты уже потерял силу в руке. Назаров, проводи его до чистой лестницы и возвращайся к балке.

Громов ругается. Сергей ждёт, пока тот всё-таки отвечает «принял».

Теперь внутри остаётся один дракон. Второй расчёт задерживается ещё минимум на двенадцать минут. Наверху у окна видны три силуэта. Один совсем маленький.

Я не повторяю предложение. Сергей знает, что я здесь.

Из помещения напротив выходит Вера. Останавливается за красной лентой, прижимая к груди ведомость. Наши глаза встречаются. Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять: она слышала мой разговор с Сергеем. Лицо белое, но Вера не подходит и не просит меня остаться. Только сжимает губы.

Обещание, которое я дал ей десять минут назад, ощущается тяжелее куртки. Выйду, когда начнёт слабеть рука. Скажу правду. Подчинюсь другому командиру.

Если Сергей отправит.

В рации снова голос Назарова:

— Огонь подходит к проходу. Я могу приподнять край, но удержать и расчистить один не успею.

Сергей смотрит на арку, на часы, на карту. Не на меня.

— Резерв