Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

Он говорит это спокойно и полностью, не заставляя вытягивать из него по слову. Я киваю на свободное место возле двери.

— Куртку Никитину.

Никитин проверяет застёжки, просит Романа поднять руки, повернуться, сделать плечи шире. Вставка раскрывается ровно. Левый рукав не ползёт вверх. Каждое движение я видела на примерках десятки раз, но сейчас внутри всё равно холодеет: эту вещь он может надеть в настоящий огонь.

Проверка заканчивается подписью.

— Пока ты резерв, — сообщает Никитин. — Дальше решает Кольцов.

— Знаю.

Роман подходит ко мне, пока я смётываю бок следующей куртки. В комнате слишком много людей для долгого разговора. Он садится на корточки рядом со стулом, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Если вызов будет серьёзным, будешь нервничать? — спрашивает он.

— Уже нервничаю.

— Запрещать станешь?

Игла на секунду застывает в моих пальцах. Я вижу его настоящую тревогу. Роман спрашивает не про приказ Сергея. Он проверяет наш вчерашний разговор, потому что тоже боится.

— Нет, — отвечаю я. — Но если начнёшь врать про плечо, сама вытащу тебя оттуда за воротник.

— Вот за это и люблю.

Он произносит легко, почти с улыбкой, и сразу поднимается, словно не сказал ничего особенного.

А у меня игла падает на колени.

Роман уже делает шаг к выходу, когда сразу несколько голосов в коридоре перекрывает резкий сигнал.

На карте вспыхивает красная точка.

— Пожар! — кричит диспетчер. — Васильевский остров, старый жилой дом! Есть люди внутри!

Глава 30. Васильевский

Вера

Роман разворачивается к двери.

Я успеваю только схватить его за руку.

Он останавливается. В комнате уже сдвигают стулья, мастера убирают ткань с прохода. Из коридора доносится голос Сергея: вызывает первый расчёт, требует схему подъездов, уточняет, сколько жильцов успели выйти.

— Ты это сказал, — выдыхаю я.

— Что?

— Про любовь.

На его лице появляется растерянность. Совсем короткая, почти мальчишеская. Потом Роман смотрит на мою ладонь, стиснувшую его рукав.

— Сказал.

— И собирался просто уйти?

— Собирался вернуться и повторить нормально.

В коридоре Сергей рявкает:

— Аверин!

Роман накрывает мою руку своей.

— Вернусь, — произносит он. — Если Кольцов вообще выпустит меня из штаба.

Вот оно. Ни обещания, что с ним ничего не случится, ни попытки избавить меня от страха. Только то, что он действительно может выполнить.

Я отпускаю рукав.

— Иди.

Роман выходит. Я остаюсь посреди комнаты с иглой на юбке и признанием, которое ещё не успела вернуть.

— Вера, — зовёт Никитин. — Эту машину забираем с собой. На точке понадобится ремонтная группа.

Служба готовила выездное место ещё с момента штормового предупреждения. Две машины с инструментами стоят во дворе, коробки подписаны, переносные лампы заряжены. Мы не едем следом за Романом из любопытства и не собираемся лезть к самому дому. Нас размещают там, где можно быстро подогнать запасную куртку и сразу отдать её следующему расчёту.

Я подхватываю ведомость. Андрей уже закрывает ящик с нитками.

— Останешься здесь со второй группой, — говорю ему. — Закончите три вещи и передадите с водителем.

Он коротко кивает. Ни просьбы взять с собой, ни привычного «давай сделаем иначе». Я выбегаю под дождь вместе с Тамарой и ещё двумя мастерами.

До Васильевского добираемся долго. Ветер швыряет воду поперёк улиц. На одном перекрёстке лежит ветка толщиной с человеческое бедро, и водитель объезжает её через тёмный двор. Машину качает на открытом участке набережной. За мостом впереди появляется грязно-оранжевое зарево.

Старый дом стоит внутри тесного двора, куда большая машина проходит едва-едва. Арка забита жильцами и спасателями. Вода льётся с карнизов, под ногами скользит штукатурка. Огонь уже вырвался из двух окон четвёртого этажа; ветер прижимает дым к соседнему корпусу.

Нас проводят в пустое помещение на первом этаже дома напротив. Когда-то здесь был магазин: на стенах остались крючки, в углу валяется рекламный щит. Теперь посреди комнаты ставят столы, протягивают свет, раскладывают проверенные куртки по размерам. Отсюда через разбитую витрину видно арку и часть двора.

— За оцепление не выходить, — предупреждает Никитин. — Готовое отдаёте мне. Если потребуется человек на месте примерки, проведут.

Я киваю, хотя смотрю только во двор.

Сергей стоит возле машины в шлеме и тёмной защитной куртке. По его команде спасатели уходят в подъезд. Один дракон возле арки становится крупнее; ткань на спине раскрывается, по шее проступает чешуя. Рядом Роман держит планшет с планом дома. Он без шлема. Значит, пока действительно остаётся снаружи.

Я заставляю себя отвернуться к столу.

Пожар растёт быстро. Жильцы называют одну и ту же лестницу то боковой, то чёрной, то «той, где раньше была кухня». На одном этаже бывшую коммуналку нарезали на маленькие квартиры, в другой стене дверь вообще заложили. Сергей просит каждого вышедшего показать путь на плане. В рации спорят, с какой площадки виден двор, и связь обрывается на половине ответа.

Первую женщину выводят минут через семь. На ней только халат, под мышкой мокрая кошка. Женщина никак не отдаёт её медику и всё повторяет про соседа за дверью. Следом выносят пожилого мужчину. Он стаскивает кислородную маску, ругается, просит найти тапки.

Я ставлю галочки в ведомости и всё равно считаю вышедших. На пятом сбиваюсь, начинаю снова. Дождь уже льёт стеной, по двору плывёт штукатурка. Ветер бросает дым в арку. Кто-то за лентой кричит женское имя, полицейский отвечает ему так громко, что я вздрагиваю.

Никитин шлёпает на стол мокрую куртку.

— Старую закрепку разорвало. Дашь через десять минут?

— Через восемь, если не стой над душой.

Мы с Тамарой садимся по обе стороны. Я распарываю повреждённый бок, она вдевает толстую нить. Игла идёт туго. За стеной грохочет гром, свет моргает, переносная лампа продолжает гореть.

Через шесть минут закрепка готова. Никитин тянет шов, осматривает изнанку, ставит подпись. Куртку уносят.

— Верхние квартиры проверили? — спрашивает у арки пожилая женщина.

— Люди работают, отойдите, — отвечает полицейский.

— Там Громовы! У них двое детей!

Сергей слышит. Оборачивается к женщине, задаёт несколько вопросов. Роман уже смотрит в план. Они склоняются над планшетом вместе, но решает Сергей. Показывает на боковой подъезд, отправляет туда двух человек.

Это должно успокоить. Роман рядом, его опыт нужен, при этом он никуда не входит. Всё именно так, как разрешила комиссия.

Почему же меня трясёт?

Я прячу ладони под столом и сжимаю пальцы. Сейчас моя задача здесь. Если понадобится следующая куртка, я не имею права промахнуться иглой из-за того, что люблю мужчину во дворе.

Люблю.

Внутри становится тихо. Всего на мгновение. Потом я поднимаю голову и встречаю