Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

будут защищать их и наставлять в христианской вере. Изначально каждый энкомендеро самовольно определял размер подати. Как правило, она устанавливалась по итогам сбора урожая, оценивался минимальный объем, необходимый для выживания индейцев в течение года, а всё остальное шло в качестве подати. Позже по этому вопросу начали приниматься законы, они стремились более точно определить, кто подлежал выплате подати, и пытались установить ее единые нормы. Также запретили выплачивать подать трудом и обязали платить ее деньгами, а не натурой, тем самым стремясь втянуть индейцев в денежную экономику колонизаторов.

Изначально подать принадлежала короне. Король жаловал энкомьенды тем, кого считал достойным. Распределение не было равномерным: капитаны Конкисты получали их в большем объеме и передавали часть своим приближенным. Другие завоеватели получали меньшие энкомьенды, а некоторые – вовсе ничего. Эрнан Кортес получил обширную сеньорию, в которой, в отличие от других энкомендерос, обладал даже правом юрисдикции. Хотя энкомьенда не предполагала собственности на индейцев (в этом плане они отличались от рабов), на практике было трудно провести четкую грань. Ситуация обострилась до такой степени, что Корона решила отменить энкомьенды, подтвердить свои права на индейцев как вассалов и пресечь в корне опасность превращения колоний в сеньории, где вся власть сосредоточивалась бы в руках энкомендеро. Подати вновь стали поступать в казну короля.

Подать обогащала метрополию и содержала Колонию. До того как различные повинности, наложенные на индейцев, были объединены в единую подать, индейцы должны были платить отдельно короне или энкомендеро, религиозным служителям, отвечавшим за их евангелизацию, своим губернаторам и вождям (каcикам) – и всё это сверх их вклада в расходы общины и всех внеплановых сборов и чрезвычайных податей, которые с них требовали для самых разных целей. Когда корона решила взять на себя непосредственное финансирование евангелизации и гражданского управления, для самих налогоплательщиков это не принесло никакого улучшения: они продолжали платить единую подать, в которую входили все прежние сборы, а со временем к ним добавлялись новые. При этом во многих случаях они по-прежнему были вынуждены платить дополнительные взносы, которые часто являлись результатом сомнительных договоренностей между управляющими, градоначальниками, губернаторами, судьями, вождями и чиновниками всех рангов. В любом случае из подати формировались фонды, которые финансировали как мирское, так и духовное управление Колонией, всё возрастающую роскошь светских и церковных властей, а также европейские войны испанского короля.

Когда подать начали собирать в денежной форме, а не только натурой, индейцы были вынуждены каким-то образом добывать необходимую сумму денег. Оплачивалась работа за пределами общины, продавались произведенные ими товары, сдавались в аренду общинные земли. Индивидуальные взносы собирались в так называемые общинные кассы, которые поначалу управлялись религиозными служителями. Из этих касс большая часть средств шла на выплату подати, а небольшая доля оставалась на нужды общины, в основном на организацию религиозных праздников. Губернаторы и члены индейских муниципальных советов (кабильдо) получали синекуры и привилегии, которые частично финансировались из подати, но вместе с тем на них налагались определенные обязанности. К концу XVI века задолженность по подати считалась личной ответственностью губернатора и соответствующего кабильдо и передавалась по наследству. Чтобы избежать таких рисков, индейские власти прибегали к мерам, противоречившим испанским нормам, но соответствовавшим древним местным практикам. Например, вместо фиксированной суммы для всех налогоплательщиков они устанавливали разные ставки в зависимости от ранга и количества земли в собственности. Таким образом, доходы общины оказывались тесно связаны с ее внутренней организацией и укрепляли ее.

Другим механизмом эксплуатации индейцев, как уже упоминалось, был труд. Обязательный труд существовал еще в доколониальный период и выполнял некоторые схожие функции, но имел иные характеристики. Гибсон отмечает, что до завоевания труд был коллективной обязанностью с определенным приятным и радостным содержанием, в отличие от европейского восприятия труда, где акцент делался на его принудительный и рабский характер. Именно с этой европейской точки зрения индейцам и были навязаны трудовые повинности.

Индейцы работали на испанцев, на колонизаторов. Формы труда со временем менялись. В первые десятилетия, как уже говорилось, энкомендеро и губернаторы требовали не только подати, но и обязательный труд. Уже к середине XVI века из-за резкого сокращения численности индейского населения пришлось искать альтернативы для более эффективного использования дефицитной рабочей силы. Через систему репартимьенто, контролируемую гражданскими властями вице-королевства, труд индейцев перераспределялся в пользу большего числа испанцев, ограничивая тем самым привилегии энкомендерос. На основе древних мезоамериканских традиций были введены обязательные трудовые повинности для общин на ротационной основе и с учетом прежних доколониальных территориальных единиц. Официально труд по репартимьенто предназначался для «общественно полезных работ», но это определение было достаточно размытым, чтобы охватывать все потребности испанцев в обмен на символическую плату. Индейцы, задействованные в репартимьенто, строили города, служили носильщиками (тамемес), работали в шахтах, обрабатывали земли на расширяющихся поместьях (асьендах), пасли скот, занимались домашним обслуживанием, умирали в войнах за своих хозяев или, спасая их от наводнений, погибали на дренажных работах.

Репартимьенто, в отличие от доколониальной системы куатекиль, не признавал и не использовал профессиональную специализацию труда, существовавшую в общинах. По сути, все выполняли одно и то же или, точнее, то, что требовалось в конкретный момент. Хотя для набора работников использовались каналы внутренней организации общины, сам труд применялся индивидуально и строго в соответствии с текущими нуждами. При обязательных работах индейцы превращались лишь в механическую рабочую силу, использовавшуюся одинаково на любых работах, цели которых определялись испанцами и служили исключительно их интересам.

Существовал также так называемый свободный труд, хотя для индейцев эта «свобода» была вынужденной из-за множества обстоятельств колониального господства. Испанские асьенды нуждались в рабочей силе, которую не могла полностью обеспечить система репартимьенто, особенно по мере стремительного сокращения численности индейского населения. Землевладельцы нанимали батраков и вступали в конфликты (а нередко и в сговоры) с индейскими губернаторами, градоначальниками и судьями по поводу репартимьенто, добиваясь того, чтобы их пеоны не были обязаны отрабатывать трудовую повинность в других местах. Предприятия и мельницы также нуждались в постоянных рабочих. Условия труда там были настолько тяжелыми, что туда нанимали даже заключенных, отбывавших наказание. В домашнем хозяйстве использовали как рабов, так и свободных индейцев, называемых набориос. В шахтах и на плантациях работали наемные индейцы, почти всегда под контролем надсмотрщиков, которые принадлежали к смешанным расовым группам, преимущественно мулатов и метисов. Индейцы-набориос, как и пеоны на асьендах, вскоре оказывались прикованными к своим хозяевам пожизненно из-за долгов, которые они не могли погасить, поскольку сами землевладельцы предоставляли им займы с кабальными условиями.

В Мехико индейцы быстро освоили испанские ремесла. Они выполняли их с большим мастерством и вписали в собственные формы организации: ремеслам обучались в кругу семьи, а специализация сохранялась по районам. Их уровень был настолько высок,