Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт

теория, лежащая в их основе или которую можно из них вывести, сама по себе очень определенна по сравнению с другими теориями, не следует, пожалуй, забывать и то, что время сплавляет воедино различные произведения поэта; иначе как могли бы разбойники, мессинская НЕВЕСТА, ТЕЛЛЬ ИЛИ ИФИГЕНИЯ, ФАУСТ, КЛАВИГО оказаться под одной крышей?

24.4.41

желание дать произведениям долгую жизнь, изначально просто «естественное» стремление, становится более серьезным, когда у писателя есть основания для пессимистического предположения, что его идеям (т. е. идеям, которые он представляет) может потребоваться очень много времени, чтобы победить, впрочем, меры, принимаемые в этом направлении, ни в коем случае не должны сказаться на актуальном воздействии произведения, необходимые эпические описания того, что было «самоочевидным» в период создания, – ценные лишь для этого времени эффекты остранения. концептуальная самодостаточность произведений содержит элемент критики: писатель анализирует эфемерность понятий и представлений своего времени.

25.4.41

два моих средства производства, сигары и (английские) детективные романы, заканчиваются, приходится себя ограничивать.

29.4.41

какие праздники были бы самыми необходимыми? праздник победы, ночь подарков, день солидарности, всемирный день борьбы, карнавал, карнавал имел бы большое значение, день переодевания и насмешек, день траура для священнейших ценностей и высочайших особ.

9.5.41

прочитал побег шиллера из штуттгарта штрейхера[162]. обратил внимание на различия в методах работы, возникающие из-за различий между аристотелевской и неаристотелевской драматургией. ш[иллер] прорабатывает драматические сцены, в том числе монологи, придает большое значение «красотам» и тщательно продумывает эффекты, все направлено на то, чтобы возбудить восторг, увлечь, восхитить, – как с моральной, так и с эстетической точек зрения, возвышенные характеры, увлекательные запутанные сюжеты, риторические взрывы, проявления сильных страстей, разжигание захватывающих дух споров – все это создает неотразимые эффекты, бедственное положение немедленно устраняется, и у германии есть свой национальный поэт, феномен театра, новый и возникший под остраняющим влиянием буржуазного класса и нации, переживает фазу, когда изображаемая реальность полностью отрицается чистой театральностью (театр лессинга был еще совсем другим), жизненный интерес человечества к самому себе как к человечеству, интерес, который может быть выражен в театре и который составляет основу эмоций, представлен здесь главным образом как интерес к театру, то есть только к изображению. грубо говоря, поэта интересует не изображенное, то есть то, что происходит между людьми (и в них), а эмоции, которые могут быть непосредственно вызваны изображением. ш[иллер] долго ищет «темы» и сюжеты, которые могут «нести» его эмоции, не то, чтобы его не интересовали обстоятельства, не то, чтобы у него не было наготове страстного протеста и идей – просто именно театр и использование сюжетов и эмоций для театра заставляет его писать, в результате получается искусство, соприкасающееся с реальностью и содержащее реальность, но жертвующее реальностью ради искусства, я замечаю, насколько далек от этой точки зрения, по тому, что идея разработки «большой сцены» вдруг представилась мне новым, интересным экспериментом, я обычно прилагаю много усилий для мотивации, постоянно проверяя, сколько из того, что я имею в виду, нужно показать и т. д., но, насколько мне известно, я никогда не оттачивал реплики и не пытался сделать сцену более динамичной, я начинаю с первого предложения и заканчиваю последним, ничего не пропуская и не придавая особого значения какой-либо одной части, подозреваю, что это в высшей степени эпично, эпическому поэту каждая деталь одинаково мила, на самом деле я критикую изображение только с точки зрения изображаемого.

12.5.41

вечером люди, с которыми мы здесь подружились, устраивают для нас прощальный ужин в ресторане в башне, там хелла, диктониус, валла. когда мы расходимся – очень довольные, потому что сегодня утром американский консул наконец-то пообещал грете туристическую визу, – вбегает директор ресторана и сообщает, что гесс приземлился в шотландии[163]как беглец, еще не отзвенели победные колокола балканской кампании, как в дом шотландских фермеров уже входит, прихрамывая, беглец, третий по влиятельности человек страны-победительницы, гитлер предсказывает разрушение острова, его заместитель ищет на нем убежища! очень эпическая драма!

13.5.41

смотрю с валлой немецкий фильм о летчиках (тема: начальник с золотым сердцем под грубой оболочкой), самое интересное, что этот военный мир полностью отрезан от жизни, на протяжении всего фильма вы видите только одно невоенное место, казарменную столовую, и только двух гражданских лиц – хозяина столовой, приносящего пиво, и крестьянскую девушку на пашне рядом с летным полем, приносящую половозрелость. помимо этого вы наблюдаете, как этот мир в себе делают боеспособным, армия – это ставка, ее бросят на большой рулеточный стол, и либо ее заберет крупье, либо она вернется удвоенной, решают игроки. – хорошо, что расписание полетов 1918 года можно как по волшебству превратить в расписание 1939-го. мир – это всего лишь перемирие.

13.7.41–21.7.41

в декабре 1940 года из Стокгольма сообщили, что мне, хелли и детям одобрены иммиграционные визы в Мексику, грете не дали, телеграммы и прошения действия не возымели, из сша нам передавали, что пора ехать и что новое мексиканское правительство может отменить визы в любой день, я начал оформлять американские визы, для греты – гостевую, поскольку она не прошла бы медицинское обследование для получения иммиграционной. ситуация в Финляндии быстро становилась угрожающей. мы получили американские иммиграционные визы 2 мая 1941 года, и финские друзья все сильнее настаивали на нашем отъезде, в стране множились немецкие моторизованные дивизии, Хельсинки был полон немецких «туристов», напряжение между Германией и ссср нарастало, наконец, 12 мая грета получила гостевую американскую визу в качестве секретаря хелли. мы выехали 13-го и 15-го были в Ленинграде, в москве грета, которая еще на границе намучалась с рукописями – она одна говорила по-русски, – свалилась, скудный рацион в Финляндии (почти нет мяса, мало жиров, нет овощей, нет фруктов), волнения и страхи, особенно страх, что она может быть виновата в том, что мы все не сможем уехать, а затем и сама поездка полностью истощили ее. только пять из шести долей ее легких работали, ее отвезли в больницу, когда мы наконец с боем получили билеты на шведский корабль, я попытался обменять их на более поздний рейс; но мне сказали, что это невозможно, однако пообещали, что грете обязательно выдадут билет на корабль, если ей станет лучше, поскольку путь для нее был открыт (виза и билет гарантированы), она была совершенно спокойна и стремилась восстановиться, чтобы выдержать долгую