Решающая схватка - Тихон Данилович Астафьев

Имея неважную память на формулы, он кое-какие из них перенес на уютную шпаргалку и таковую ловко оборудовал в рукаве. Гармошечкой.

Папаня, заметив наметанным взглядом, что Юра блуждает по потолку, ожидая, когда на него перестанут смотреть, доставил ему это удовольствие, но как только Юра, чувствуя себя в безопасности, увлекся кустарным пособием, отец его сцапал. Точно так поступил сибирский кот мадам Любарской с беспечным воробьем.

Те, кто сидел в комнате, потеряли дар речи и отвечали хуже, чем могли.

Теперь Юра без стипендии. А у него ребенок! Материал он на четыре балла знает. Его следовало с пристрастием погонять, как это сделал в сходной ситуации Афанасий Петрович. Он задал Жанне Симаковой тройку острых вопросов и понял, что предметом она владеет. Его нотация была умеренной, всего-навсего о том, что шпаргалка мешает сосредоточиться во время ответа.

Ребята в коридоре буйно обсуждали прыжок профессора Столбова, но я прошел мимо, будто не понял, о чем речь.

Дома отец спрашивал, каков эффект. Я сказал, что все Лапшина осудили. Не стал расстраивать папаньку. Ему и без того солоно. А вообще-то он сам был виртуозным шпаргальщиком. Хвалился мне этим, будучи в сиреневом настроении.

У него дурная привычка листать зачетку перед тем, как выставить балл. Афанасий Петрович выше этого. В прошлом году после чужой тройки выставил мне за свой курс пять.

Но откуда у папаньки взяться хорошему характеру, если он давно чувствует под собой подсадку? Его подкосила дискуссия и экономическая реформа. Густов всплыл на этой волне, обойдя кафедру. Я не думаю, чтобы отец не видел необходимости в переменах. Все течет, все изменяется. Голова у него светлее, чем у Густова. Просто он решил выждать конца экономической баталии. А тем временем Афанасий Петрович перегрыз поводок, на который посадил его отец, как только почувствовал в нем соперника. Отец так ловко держал его пять лет на этом поводке, что старичок Панкратов почти разуверился в Афанасии Петровиче.

Крупкин в курилке даже пустил остротку: «Защитишься одновременно с Афанасием Петровичем». Или: «Это будет, когда Афанасий Петрович защитится».

Ректор надеялся, что Густов со своей почти готовой диссертацией взлетит на институтском небосклоне, как ракета над землей, а ракета Афанасия Петровича пять лет не могла оторваться от земли из-за неполадок в системе питания. Но когда она взлетела, то папаньку откинуло волной в лагерь ирокезов и сильно закоптило. Ему пришлось убеждать всех, что он не ирокез, и отмываться с мылом.

А теперь отец отдает все силы, чтобы на поле боя сохранялось постоянное равновесие, если уж невозможно добиться решительной победы.

Теперь папаня усиленно расхваливает Густова перед иногородними коллегами, и в главке уже поговаривают о возможном переводе Афанасия Петровича в иные края с повышением.

А Замахова Алешу без Афанасия Петровича ждет судьба одного из предков Езерского, который был раздавлен, как комар, задами тяжкими татар.

Но это ласковая перспектива. А пока батяня отбивается. Недавно густовцы нацелились на Андрея Мартыновича Крупкина. Был запланирован его открытый урок. Отец готовился к нему усерднее самого Крупкина. Неделю писал текст лекции, потом натаскивал Андрюшу на устное прочтение.

А параллельно студенты приводили в порядок свои конспекты. На семинаре Крупкин предупредил их, что некоторые молодые люди, кто на его лекциях не работает и рисует в тетрадях чертиков, больше тройки на экзаменах не получат. Им придется предъявить тетрадочку с конспектами.

И ребята забеспокоились. Повырывали чертиков, вставили свежие листы, восполнили пробелы, списав материал из учебника.

Немалая польза. Половина того, что пишешь, запоминается.

А Юре Лапшину пришлось заново переписывать всю тетрадь. Не предъявлять же галерею портретов Крупкина и его слушателей, готовых удавиться от скуки, слушая Андрея Мартыновича.

Если бы Андрюша увидел галерею, он включил бы Юру в список лиц, подлежащих ликвидации. Первым в этом списке значусь я. Когда Андрюша бывает у нас, он своим внимательным взглядом словно подводит под меня сачок.

Но бодливой буренке не дано рогов.

Я слушал текст лекции, приготовленной для открытого урока. Отец читал ее, чтобы Крупкин на слух воспринял тон, подъемы и понижения, риторические вопросы и паузы, чтобы увидел, как делать вид, что результаты расчетов, полученных на доске, столь же новы и свежи для тебя самого, как и для слушателей.

Потом отец и Крупкин тонко шлифовали паузу — веселую историю на экономическую тему. Я слушал с удовольствием.

О дне икс Крупкин был отцом уведомлен заранее.

Густовцы на открытом уроке оцепенели от удивления. Ну текст — ладно. Его можно где-то позаимствовать, но манера, манера! И веселая пауза, и внимание ошарашенных ребят, и праздничная дикция — все это было внове и все это было фактом. Хорошие конспекты ребят тоже были фактом.

Для Андрюши проверка стала академией. Беспристрастно свидетельствую, что лекции его теперь наводят меньшую тоску, чем прежде, а кое-что из них можно и записать. Андрюша стал готовиться».

В закоулки жизни Столбовых проник голос жены Портнова, которая звала всех обедать.

«А в институте тоже противоборство, — неожиданно подумал Портнов. — Найдется ли место, где его нет? Хорошо сказал Владимир Столбов: «равновесие непрекращающихся стычек». Но как долго суждено длиться этому равновесию? Не кончится ли оно тем, что Густову придется искать место на заводе, откуда он пришел, а бывшему шоферу — работу на продуктовом фургоне с доплатой за экспедиторство? Столбовы, Шелковниковы и кое-кто в райотделе будут между тем пребывать в полном здравии».

Похоже, что густовцы — порядочные люди, может быть, даже та самая арматура, которая не на виду, не бьет в глаза, спрятана в глубине конструкций, но держит то, что ей положено держать.

И как это Портнов до сих пор не пригласил кого-либо из них? Они же, в сущности, его союзники, неведомые друзья. И странно, жизнь только прикидывается нагромождением не связанных между собой дел и судеб, а присмотришься — во всем смысл, во всем взаимное отталкивание или притяжение.

Нашел в справочнике телефон, позвонил на кафедру. В субботу там работали. Ответил женский голос:

— Кто его спрашивает?

— Знакомый по заводу, — сказал Портнов.

Через минуту к телефону подошел Густов.

— Вас беспокоит следователь милиции Портнов. Я хотел бы с вами и с Алексеем Ильичом Замаховым в понедельник встретиться. Если у вас нет препятствий, назовите время, которое вас обоих устраивает.

Густов записал телефон Портнова и обещал скоро позвонить.

Спустя полчаса он сообщил, что оба могут прийти в семнадцать, записал адрес райотдела и номер комнаты Портнова. Звонил он из будки телефона-автомата.

13