ДЕЦЛ. Голос российского хип-хопа. История Кирилла Толмацкого глазами друзей и близких - Александр Толмацкий

Кирилл был не просто артистом, музыкантом. Он был посланником. Человеком, который пришел сюда с миссией. В наше поколение. В нашу страну. И он нес свет. Выбирал Бога, правду, любовь – даже если это было неудобно, неприбыльно, непонятно никому вокруг.

И все, что Кирилл делал, все, что говорил, было про ответственность. Он говорил: «Нас слышат. Мы несем смысл. Мы – не просто артисты. Мы – мессенджеры». А все вокруг уже пошли за материальным, за статусом, за хайпом. И на него смотрели как на чудака. Но он не предал. Не свернул.

Он был светлым. Даже когда вокруг все было доступно – женщины, города, деньги, – не пользовался этим, а, наоборот, смущался. Когда девушка вела себя вульгарно, испытывал испанский стыд – отводил взгляд, терялся, ему было неловко.

Кирилл мог одним взглядом дать понять, что ты не туда идешь. Я сразу понимала, где накосячила. Просто по его глазам. Он был для меня авторитетом. Не потому, что крутой, а потому, что был очень чистым.

Например, моей дочке, своей крестнице, Кирилл однажды привез из Испании Евангелие на древнем папирусе. Не просто мягкую игрушку купил, а Евангелие. Это же говорит о человеке. О его глубине. О том, что он ценит, во что верит, что несет.

Все, что осталось от него, – это его музыка, тексты, философия. Но для меня это не просто память. Как будто он жив. Он до сих пор живет во мне, в моих мыслях. Он всегда был и остается моим духовным наставником. Моим братом. Моей опорой.

Когда его не стало… Не уверена, что я вообще это до конца пережила. Первый год было просто невыносимо. Без профессиональной помощи не обошлось. Он перевернул мое сознание своим уходом. Я ведь еще и вину на себя приняла. Потому что не могла до него дозвониться. Как будто он меня заблокировал. Я нигде не могла достучаться. И только после его смерти, когда мы начали встречаться, говорить – с родителями, с Ирой, с Сашей, – стало понятно, что он был на меня обижен. Я нашла в интернете эфир, где он говорит: «Все, про Кнару у меня не спрашивайте, у нее все будет круто, но петь с ней я больше не буду». У меня все внутри оборвалось. Я начала вспоминать, анализировать. Поняла, когда и за что он обиделся. И стало ясно, почему он отстранился, почему мы потеряли контакт. Тогда я готовилась второй раз стать мамой и не обратила внимания. И этот разрыв, пожалуй, самое тяжелое. Год я потратила на то, чтобы внутренне с этим разобраться, убрать чувство вины, перестать думать: а вдруг мы могли его спасти, а вдруг что-то не так сделали…

Когда начали готовить концерт памяти, я увидела, насколько все боятся.

БУДТО ЕГО УХОД – ЭТО НЕ ПРОСТО СМЕРТЬ. КАК БУДТО МИССИЯ ЗАВЕРШИЛАСЬ, И МЫ НЕ ПОНЯЛИ, ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ. И МЫ ПРАВДА НЕ ЗНАЛИ, КАК ЕГО ОТПУСТИТЬ. НЕ БЫЛО ЕДИНСТВА.

Помню, как пришла к Саше домой в день похорон. За столом – всего трое. А остальных нет, потому что Ира не может быть рядом с Аней, Аня – с Ирой, все в ссоре. Все какое-то разобщенное. Я поняла – так нельзя. Душу нужно проводить. Мы не можем его отпустить, пока не объединимся. И я просто взяла это на себя. Начала всех обзванивать. Встречаться лично. Ходить по домам, по кафе. Я Саше звонила, просила помочь. Он дал Мишу, того, кто снимал ему Favela Funk. Потом я дозвонилась до Лигалайза[42], до Панса, до Батишты, до Роберта Райда. Роберт очень помог, он потом сводил видео, помогал с организацией.

А потом появился парень, Володя. Просто фанат. Пришел и сказал: «У меня есть деньги, я заплачу за аренду зала». И он стал соорганизатором. Все остальное мы сами – с городом договаривались, с охраной, с музыкантами. Это была адская работа. Люди прилетали из других городов. Кто-то с детьми приходил. Зал был полный. Мы поставили на сцену кресло, как будто бы Кирилл там сидит и мы для него поем.

А потом кто-то говорил, что можно было и лучше… Но это было не про идеальность. Это было про «мы тебя любим, бро». Это был акт любви. Концерт назывался «Твори добро, бро». Мы просто хотели спеть для Кирилла. Проводить его с честью.

ПАМЯТЬ ЖИВА

АЛЕКСАНДР ТОЛМАЦКИЙ, ОТЕЦ

Артиста помнят тогда, когда люди продолжают петь его песни, переосмысливают их и когда их исполняют новые поколения артистов. Поэтому в последние годы я начал издавать кавер-версии песен Кирилла и ставил задачу музыкантам, которые это делали, адаптировать тексты к современному жизненному контексту. Надеюсь, у меня это получилось.

Я выпустил сингл «У всех свои слезы», где заглавным треком был оригинал трека «Слезы». И получилось шесть «Слез», полностью переработанных другими артистами, но очень узнаваемых.

Также мы выпустили трек «У всех на виду», используя наработки Кирилла, которые мне удалось найти на его флешке.

У всех на виду, но меня не найдут,

Я все предвидел, и все еще тут,

Перевернул игру в поисках true,

Ты жив, но твое сознание – труп.

После этого мы вместе с музыкальным редактором VK Сергеем Мудриком собрали большой трибьют, состоящий из 16 треков, и вслед за ним выпустили бонус-трек совместно с группой «Три дня дождя» на песню «Письмо».

В качестве обложек к треку «У всех на виду» и для последнего трибьюта были использованы картины, написанные Кириллом перед смертью.

ТРИБЬЮТ

25 апреля 2025 года, в день 25-летнего юбилея релиза первого знакового альбома, вышел трибьют, созданный современными артистами, которые не просто перепели классические композиции, а заново их переосмыслили. Треки Кирилла по-прежнему живы и актуальны.

В записи приняли участие такие исполнители, как ЛСП, Антоха MC, Loc-Dog, Крип-А-Крип, White P, Yanix, Коля Маню, Baby Cat, Леня и GUMA, MUJEVA и другие. Они взяли за основу оригинальные треки Кирилла и вплели в них свои тексты, взгляды и дыхание нового времени, сохранив дух, но придав звучанию актуальность сегодняшнего дня.

ЭТОТ ТРИБЬЮТ – НЕ ДАНЬ МОДЕ, А ЖИВОЕ НАСЛЕДИЕ, СВЯЗЬ МЕЖДУ ЭПОХАМИ И ПОКОЛЕНИЯМИ.

СЛУШАТЬ ТРИБЬЮТ

https://music.yandex.ru/album/36306494

НОВОЕ ПИСЬМО

Сергей Шабанов (Slem),

ПРОДЮСЕР ЛЕЙБЛА IZBA, МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПРОДЮСЕР

Неожиданно у нас появилась возможность сделать ремейк песни «Письмо» ДеЦла, и история начала закручиваться.

Для меня ДеЦл – это