Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

теория, представленная в экономике, физике или в любых других научных областях, должна быть пригодна для построения моделей, начинающихся с простых и правдоподобных предположений, учитывающих те факторы, которые, как представляется, имеют наибольшее значение. В конце концов, теория, построенная на правдоподобных и проверяемых предположениях, действительно может дать вам представление о механизмах возникновения причин и их следствий.

Итак, с чего мы начнем? Что понимать под «правдоподобием», когда речь идет о финансовых рынках? Рынком управляют действия и решения людей, поэтому человеческое поведение является хорошей отправной точкой, так же как понимание поведения атомов и молекул является первым шагом к построению теории строения материи. Пожалуй, наиболее очевидным фактом является то, что рынки не соответствуют идеальным представлениям тех экономистов, которые утверждают, что все участники рынка действуют рационально, то есть продвигаются к достижению своих целей наиболее «оптимальным» способом. Можно согласиться с мнением экономиста Дункана Фоли, который высказался на данную тему следующим образом: «Опровержение теории рационального выбора, похоже, является одним из немногих действительно полезных результатов, достигнутых гуманитарными науками»[120].

Помимо всего прочего, инвесторы (и все остальные участники рынка) часто сталкиваются с ситуациями, слишком сложными для применения любой стратегии рациональной оптимизации, чтобы извлечь для себя максимальную пользу. «F-твист» Фридмана представляет собой отчаянную попытку обойти последствия этого очевидного факта, чтобы создать более комфортные условия для продолжения использования удобных теорий, так или иначе основанных на рациональности. Приближение к более глубокому пониманию рынков требует более честного подхода. А для этого нужно в первую очередь обратить внимание на то, как люди на самом деле ведут себя на рынках.

Обратная сторона рациональности

Шла вторая неделя августа 2007 года, когда Уолл-стрит и весь финансовый мир наполнился слухами. За почти 20 лет своего существования знаменитый Medallion Fund, находящийся под управлением Джейми Саймонса, очень редко оказывался без прибыли по итогам месяца. И вдруг всего за несколько дней он потерял около 10 % своей стоимости. Убытки Global Alpha, флагманского фонда Goldman Sachs, составили 26 % в годовом выражении. Другой известный фонд AQR Capital Management, которым управлял Клифф Аснесс, потерял 13 %. Остальные «квантовые» хеджевые фонды тоже сработали неудачно, и, если верить распространившимся слухам, это были еще не все плохие новости; фонды продолжали терять деньги и не могли найти способ остановить этот процесс.

Конечно, с точки зрения любого инвестиционного фонда слухи о финансовых потерях почти так же опасны, как фактические потери, поскольку страхи имеют свойство усиливаться и, в конечном итоге, инвесторы могут испугаться до такой степени, что ринутся спасать свои капиталы, забирая деньги из хеджевых фондов. В 2004 году Джонатан Бэйли и Стивен Коутс получили несколько отраслевых наград за успехи, достигнутые незадолго до этого созданным ими фондом Bailey Coates Cromwell. Но когда уже в следующем году в результате нескольких неудачных торговых сделок этот фонд потерял 20 % стоимости своего инвестиционного портфеля, составлявшей 1,3 млрд долл., оставшиеся инвесторы потребовали вернуть им деньги, что привело к закрытию фонда в июне 2005 года[121].

Памятуя об этом, Аснесс решил не прятать голову в песок и разослал инвесторам своего фонда письмо, в котором объяснил, почему его суперискушенный в финансовых делах хеджевый фонд, стратегия торговли ценными бумагами которого строилась на точно просчитанных математических алгоритмах, вдруг столкнулся с проблемами. «До многих из вас за последние несколько дней, возможно, дошли слухи, касающиеся состояния дел в нашем фонде. Если эти слухи утверждают, что у нас были более удачные недели, то это правда. Если это слухи о том, что мы перенесли несколько болезненных ударов из-за недавнего расширения спредов в ценах акций, то это тоже правда. Если же слухи касаются чего-то более серьезного, то это не более чем ложь»[122].

Действительно, признавался Аснесс, недавние инвестиционные решения фонда оказались «отвратительно плохими». На протяжении предыдущих семи лет фонд AQR зарабатывал в среднем по 13,7 % прибыли в год, за вычетом комиссий. Однако математические торговые стратегии, которые так эффективно работали в течение длительного времени, вдруг начали давать сбои.

Но далее в своем письме Аснесс утверждал, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, его это не удивило и не встревожило. Непредсказуемые, внезапные отказы, заявил Аснесс, представляют собой обычное явление для инвестиционного бизнеса:

Я иногда слышу громкие заявления вроде «это показывает, что компьютерные модели не всегда работают». Это, конечно, правда, нет ничего, что срабатывало бы всегда. Однако речь идет не о моделях, а о торговых стратегиях, квантовых и любых других, которые, как мы не раз убеждались, сначала работают вполне успешно, а затем становятся «слишком тесными» и теряют свою эффективность, когда очень много людей начинает ломиться в одну и ту же дверь.

Действительно, ничто не работает вечно. Как любят повторять экономисты, бесплатного сыра не бывает, поскольку движения рынков действительно очень трудно предсказать. Это стандартное для Уолл-стрит оправдание, сродни вездесущей в финансовой сфере оговорке о том, что «доходность, полученная в прошлом, не является гарантией будущих результатов».

Но вторая часть заявления Аснесса содержит в себе интересный вывод о том, что причиной финансовых неудач фонда, по крайней мере отчасти, стали его собственные действия, а именно использование торговых стратегий, которые получили слишком широкое распространение. Что имел в виду Аснесс, когда говорил, что стратегия становится «слишком тесной»? Смысл его заявления сводится к тому, что биржевые ставки отличаются от спортивных, для которых результат игры никоим образом не зависит от того, сколько людей догадались, какая из команд окажется победителем. Возникшие у хеджевых фондов проблемы, указывал Аснесс, обусловлены действиями самих фондов, которые создали условия для появления этих проблем.

Примеру Аснесса последовали и другие управляющие, посчитавшие нужным обратиться к своим клиентам с письменными посланиями. «К сожалению, – написал инвесторам Джим Саймонс из Renaissance Technologies, – в последние дни августа нас преследовали неудачи… Мы были пойманы в ловушку, которая, как представляется, образовалась в результате обвального делевериджа [123], проведенного квантовыми хеджевыми фондами»[124]. Миндер Чен из Barclays Global Capital повторил почти то же самое для своих инвесторов. «Последние десять дней в целом оказались для нас весьма неудачными», и далее в качестве причины неудач он тоже назвал прокатившуюся по рынку волну «делевериджа»[125].

Все эти управляющие хеджевых фондов указывали на то, что их торговые стратегии похожи. Как самолеты, пролетающие слишком близко друг от друга, они вторгаются в чужое пространство, изменяют рынок, и в результате оба падают с высоты. (Таинственный «делеверидж», называемый причиной их гибели, я рассмотрю подробно в следующей главе.) В сущности, все эти