Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

как правило, приходят к этому состоянию, а лишь возможность такого исхода). Однако такое равновесие может оставаться стабильными и неизменным во времени. В качестве примера можно привести шахматную доску, на которой к концу долгой игры осталось лишь два короля. Эти короли, которые по правилам игры не должны оказываться на соседних клетках, никогда не смогут выявить победителя, они могут лишь бесконечно продолжать бесцельный танец. Этот результат сильно отличается от результатов, полученных Галла и Фармером. Пока игра продолжается, интеллектуальные агенты находятся в поиске оптимальных стратегий, и довольно часто кому-то из них удается на некоторое время завладеть преимуществом. Он выигрывает несколько партий подряд, пока противник не находит способ исправить ситуацию. Процесс обучения и соперничества может продолжаться бесконечно, и при этом ни один игрок не сможет выработать финальную беспроигрышную стратегию. Высокая степень сложности игры делает невозможным достижение такого результата.

Данное исследование приводит нас к важному выводу: в достаточно сложных играх представления, вытекающие из теории равновесия, не позволят вам узнать, что, скорее всего, произойдет в реальности. Одурманивающее понятие о равновесии по Нэшу имеет весьма отдаленное отношение к сложным играм. Более вероятно, что участники таких игр вообще никогда не придут к равновесию, а процесс эволюции стратегического поведения просто затянется на неопределенный срок. Как заключили Галла и Фармер, «Стратегии игры постоянно изменяются, пока каждый игрок реагирует на сложившиеся обстоятельства и пытается добиться лучшего результата, чем другие игроки. Траектории в стратегическом пространстве указывают на наличие многомерного хаоса, означающего, что в большинстве случаев поведение, направленное на достижение поставленных целей, является в основном случайным, а эволюция зачастую носит непредсказуемый характер».

Не менее показательным, конечно, является тот факт, что богатая, сложная, непрерывная динамика этих игр сильно напоминает то, с чем человек сталкивается в реальных системах, в том числе на финансовых рынках с их периодами относительного спокойствия, перемежающимися приступами крайней нестабильности. Однако, как и в примере с горкой рисовых зерен, приведенном в предыдущей главе, нет ничего, что можно было бы обоснованно считать причиной этих перепадов финансового настроения. Они являются следствием совершенно естественной внутренней динамики. И это в игре всего лишь с 50 возможными стратегиями. Если же их число вырастет до 100, 1000 или 10 тыс. или если в игре будет участвовать большее количество игроков, как это происходит на финансовых рынках, ситуация, скорее всего, станет еще более хаотичной и непредсказуемой.

Вывод состоит в том, что динамика сложных игр имеет важное значение для моделирования, и она не может быть представлена исключительно на теоретическом уровне, хотя упертые экономисты могут попытаться это сделать. В конце концов, равновесие – это способ анализа системы, допускающий, будто время не имеет значения. Если мы собираемся выяснить, каким образом можно эффективно моделировать рынки, анализ игр с очень высокой степенью сложности выглядит в этом отношении как перспективный путь.

Другой Канон

Историк экономики Эрик Рейнерт ввел понятие «Другой канон»[131], используя этот термин для обозначения таких направлений экономического мышления, которые не нашли своего развития, остались лишь в книгах и были забыты современными теоретиками экономического равновесия. С точки зрения экономиста Джозефа Шумпетера, ключом к экономическому прогрессу служит вовсе не свободная торговля, приводящая к установлению оптимального равновесия, а человеческое творчество и инновации, беспрестанно создающие волны «творческого разрушения». Австрийский экономист Фридрих фон Хайек прославлял «спонтанный порядок» и самоорганизацию, которая возникает в человеческом обществе и его институтах, когда люди коллективно реагируют на новые структурные изменения, находящиеся далеко за пределами любого представления о равновесии.

Взгляды экономистов, включенных Рейнертом в его «Другой канон» – помимо уже названных в его список вошли американец Торстейн Веблен и британец Герберт Фоксвелл, – были проникнуты духом отрицания теории равновесия. Подобные представления разделял и великий британский экономист Джон Мейнард Кейнс. С точки зрения Кейнса, рынки больше всего напоминают конкурс красоты, участники которого пытаются определить не самую красивую претендентку, а ту, которую, по их мнению, выберет в качестве самой красивой большинство других участников. Цель каждого участника в конечном счете состоит в том, чтобы угадать, насколько точно каждый из них сможет угадать мнение других участников. В рыночных условиях, по мнению Кейнса, нам приходится «направлять свой интеллект на то, чтобы определить, каким должно быть среднестатистическое мнение, основываясь на предположениях о среднестатистическом мнении»[132]. В этом случае поведение рынка можно рассматривать как игру, очень похожую на конкурс, проведенный Талером.

На рынке, как и в играх Галла и Фармера, нет «наилучшей» стратегии, поскольку успех или провал любой из них зависит от действий всех остальных участников и используемых ими стратегий. Именно такое понимание вынес для себя Клифф Аснесс из «квантового кризиса». Его стратегия работала блестяще до тех пор, пока ее не начали использовать другие участники, и тогда она стала «слишком тесной», и в конечном итоге это привело к катастрофе. Рыночная активность происходит в условиях постоянно видоизменяющейся среды, в которой различные стратегии ведут конкурентную борьбу в стремлении добиться успеха в прогнозировании и предвидении тех стратегий, которые будут использованы другими участниками, и того, как все это будет работать во взаимодействии.

Конечно, все это объясняет, почему рынок книг, рекламирующих успех различных инвестиционных стратегий, неисчерпаем. Некоторые успешные инвесторы-«фундаменталисты» или «стоимостные инвесторы» изучают компании в попытке выявить недооцененные акции для покупки или переоцененные акции для продажи. Известный инвестиционный управляющий Питер Линч, управляя взаимным фондом Magellan Fund, добился огромного успеха, выразившегося в том, что в период с 1977 по 1990 год его фонд обеспечивал 29 % доходности в среднегодовом выражении. По его собственным словам, приведенным в написанной им книге «Beating the Street» («Переиграть Уолл-стрит»), он не полагался на сложные математические расчеты или на изучение таинственных фигур на графиках ценовых движений. Он действовал по старинке, проводя кропотливую исследовательскую работу. Обычно в течение года Линч посещал сотни компаний, где встречался с представителями топ-менеджмента, прогуливался по производственным цехам, общался с инженерами. Он проводил тысячи телефонных переговоров с руководителями предприятий. Он утверждал, что нет никакого смысла инвестировать в акции, если вы не собираетесь посвящать свое время масштабным исследованиям. «Миллионы американцев должны воздерживаться от покупки акций. Это те люди, которые не собираются заниматься исследованиями компаний, испытывают благоговейный страх при виде бухгалтерских документов и листают корпоративные годовые отчеты только ради фотографий. Худшее, что вы можете сделать, это инвестировать в компании, о которых вы ничего не знаете»[133].

Пока одни инвесторы используют похожие стратегии, множество других прибегает к помощи так называемых технических стратегий – методов, которые, как они утверждают, позволяют