Ангел в доме. Жизнь одного викторианского мифа - Нина Ауэрбах

единственным хранителем памяти о них, последним человеком на земле, кто помнит выражение их лиц, с кем они делились своими мыслями или кто уронит слезу на их могиле»[174]. Скрытая власть над семьей, которая ее покинула, – это домашний вариант власти королевы Виктории над страной: только ее долголетие хранит в неприкосновенности память о прошлых победах и предательствах. Джейн Бувери признает силу и величие своей одинокой жизни в замечании, сделанном как бы мимоходом: «В старой притче рассказывается о том, что есть рай, в котором души ушедших людей существуют столько, сколько о них помнят и оплакивают их на земле… в таком случае сколь многие отныне в долгу перед моей памятью за их последний сохранившийся проблеск существования»[175]. Разум автора становится разумом Бога, удерживающим и дающим вечную жизнь, когда у смиренной старой девы появляется сознание власти. В осознании могущества с благочестивых надежд Джейн Бувери сходит налет смирения: «Может быть, это Господь пометил меня как свою»[176].

В этих романах общая литературная иконография сестринства драматически представляет отличие старой девы как богоизбранного создания, показывая ее превосходство над обыкновенной женщиной, ее замужней сестрой. Старая дева демонстрирует не только духовное превосходство, но и сердечное: жены в этих романах – безжалостные инвесторы на брачном рынке, тогда как старые девы – тайные и страстные игроки, готовые рискнуть безопасностью ради одинокой безнадежной любви. «Милдред Аркелл» Эллен Вуд (1865) – показательное прославление старой девы как героической святой, посвятившей себя чувству, над которым насмехаются жены с их приземленным материализмом:

«Старые девы» – так презрительно назовут их те, кто знает немногое об истории их внутренней жизни. А в ее одиноком сердце, в самой его тайной глубине бережно хранятся образы, наполнявшие ее в начале жизни, образы отца и сына, Уильяма и Трэвиса Аркеллов, которые никогда, никогда не будут вытеснены никакими другими образами, но пребудут там во веки веков[177].

Помимо того, что в этом малоизвестном мелодраматическом романе автора «Ист-Линн» старая дева показана единственной носительницей чистой, бессмертной любви, в нем также более откровенно, чем в других книгах, прославляются ее героические качества. Масштабы фигуры Милдред подчеркнуты сопоставлением не только с менее достойными женщинами, но и, что еще субверсивнее, с менее достойными мужчинами. Милдред Аркелл, чья главная сила в терпеливом страдании, – не Фрэнсис Пауэр Кобб и даже не Люси Сноу. Она никак не ассоциируется с независимостью и приключениями, не бросает вызов бахвальству мужского авторитета, не отправляется добровольно в прекрасное изгнание, а всего лишь выбирает тоскливую жизнь платной компаньонки, после того как ее обожаемый кузен Уильям разбил ей сердце, женившись на шикарной злобной Шарлотте. Хотя кажется, что в ее распоряжении есть только одно оружие против стремительно вульгаризирующегося общества – «и тем не менее по уму и манерам она была прежде всего благородной леди»[178], – Милдред понемногу подчиняет себе совершающих непростительные ошибки мужчин, которых она, по ее заверениям, боготворит. Используя решительных мужчин и безвольных женщин как мерило триумфа старой девы, «Милдред Аркелл» разделяет иконоборческое мировоззрение другого популярного и причудливого любовного романа 1860-х годов – «Женщины в белом» Уилки Коллинза.

Да, полная намеков Милдред у Эллен Вуд скромнее и больше похожа на леди, чем величественная Мэриан Голкомб у Коллинза. Несмотря на то что длинная и обширная сага названа ее именем, сама Милдред появляется только в начале и в конце. После того как Уильям женится на менее достойной женщине, Милдред покидает место действия, маленький соборный городок Уэстербери, чтобы тайно сколотить состояние и, вернувшись как deus ex machina, скупить долги Уильяма и спасти его от банкротства, ведь дело его прогорело, а жена растратила его капитал. Благодаря своему состоянию Милдред становится Провидением и распорядительницей будущего: ее деньги дают возможность сыну Уильяма Трэвису жениться на скромной, похожей на саму Милдред кузине, а не на крупной наследнице, и это спасает следующее поколение от повторения ошибок отцов. «Награда Милдред», красноречивое название этой развязки, – одновременно и апофеоз старой девы, и ее месть посредством единственного легитимного источника власти. Превратившись в романного Бога, Милдред, подобно Джейн Бувери, не отказывается от языка служения: «Если бы вы знали, Уильям, какое это счастье – спасти вас! Какая это награда и воздаяние за горькое прошлое!»[179] Эта риторика – единственное, что отличает Милдред от диккенсовской богатой фигуры Судьбы – похожей на ведьму интриганки мисс Хэвишем.

Возвращение Милдред в виде Джейн Эйр, сделавшейся капиталисткой, и то, что она протягивает руку помощи своему бывшему возлюбленному и возвращает его сыну право на будущее, хорошо вписывается в роман, в котором речь идет об общественных и финансовых колебаниях, разрушающих сложную ткань уэстберского общества. Обратившись к более широкой и плотной общественной картине, чем клаустрофобическая домашняя драма «Ист-Линн», Вуд сосредоточивает внимание на вытеснении городской знати грубыми дельцами. Главная тема романа – травматическое возобновление общественных перемен, олицетворением которых становится разбогатевшая в конце Милдред. Интриги и любовные истории в романе подчинены основному ритму социального возвышения и падения, нашедшему самое яркое выражение в снобистском ужасе Шарлотты перед внезапным богатством, свалившимся на ее неотесанную сестру Бетси, которая вышла замуж за добросердечного, но неуклюжего бизнесмена:

Такое богатство! В то время как их с мужем состояние стремительно таяло. Как все переменилось.

Да, миссис Аркелл. В этой жизни все всегда меняется[180].

Самая сложная, самая сильная линия романа – женщины и неумолимая смена власти: подобно тому, как старая знать вытесняется новыми деньгами, которые она презирала, мужчины вытесняются женщинами. Власть, что Милдред приобретает над Уильямом и его семьей, находит отклик во многих второстепенных линиях романа, где женщины внезапно обретают силы, тогда как мужчины их таинственным образом лишаются. В самой драматичной сюжетной коллизии Бетси Дандайк и ее предприимчивый муж едут в Женеву, где Дандайка похищает загадочный авантюрист. Спустя некоторое время он возвращается в Уэстербери с непонятной болезнью мозга и ведет жизнь полуживотного, полуребенка под железным руководством Бетси. Уильям Аркелл, его сын Трэвис и брат Милдред Питер (уединившийся от мира ученый) периодически страдают приступами похожей болезни мозга, тогда как женщины, за исключением чахоточной жены Питера, неизменно сохраняют крепкое здоровье.

Болезнь миссис Питер Аркелл меркнет перед медленным угасанием ее одаренного сына Генри. Смерть Генри Аркелла, отличника и образцового юного христианина, без сомнения, одна из самых неуклюжих смертей молодых людей в викторианской литературе. Генри страдает множеством недугов: он влюблен в недостойную, раздражительную девушку, его товарищи ненавидят его за то, что он примерный студент, он на свой страх