Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

чтобы убедиться в его безопасности. Затем они вместе привели дом в порядок и оформили доставку почты на этот адрес. По словам Марси, им удалось законно подключить воду и электричество, предъявив поддельный договор аренды и подтвердив место проживания при помощи почтовой корреспонденции. Марси было важно, чтобы в жизни ее детей произошли определенные изменения:

Дом нужно сделать пригодным для жизни, понимаете? Там должен быть уют. Должна быть безопасность, понимаете? Должен быть комфорт. Нужно сменить замки. Нужно повесить украшения. Нужно сделать дом настоящим домом.

Семья Марси прожила там около двух лет, но потом у них появились долги за коммунальные услуги. После того как в доме отключили воду, какой-то родственник Марси подал заявление в службу опеки, и ее снова временно лишили опеки над детьми. По словам Марси, чтобы исправить эту ситуацию, ей пришлось переехать в квартиру – место проживания на законных основаниях. После восстановления права опеки она нашла еще один большой дом, где можно было самовольно поселиться, и перебралась туда с детьми. Этот дом находился в гораздо более приличном районе Детройта с большими престижными особняками. Марси хотела, чтобы ее семья жила в более приятном и комфортном месте. Но всего через несколько дней в дом явились полицейские и потребовали предъявить договор аренды. Марси показала им договор, который она подделала собственноручно, но ее все равно задержали и следующие три дня ей пришлось провести в тюрьме. Как утверждает Марси, полицейские извинились за плохое обращение с ней и ее детьми в ходе этого инцидента, но в конечном счете она решила, что за этот дом не стоит держаться, и нашла новое место для самовольного поселения в не столь привлекательном районе.

Рассказ Марси о том, как она меняла места проживания, перемежался упоминаниями о жилье, относящемся к Разделу 8 жилищного законодательства75, квартирах с льготной арендой, самозахваченных домах, подселении к бабушке и т. д. Как можно понять из расшифровки нашей беседы с Марси, она самовольно вселялась в чьи-то дома вместе с детьми по меньшей мере трижды. В тот момент, когда записывалось интервью, у Марси была работа, но она с трудом справлялась с оплатой коммунальных услуг, распределяя ее поочередно по отдельным месяцам, чтобы избежать отключения. Примерно месяц семья Марси жила в доме на северо-западе Детройта, однако она не успела вовремя внести арендную плату и собственник уже уведомил их о выселении. Вопрос о том, где ей и ее детям жить дальше, вновь оказался в подвешенном состоянии.

Рианнон

С Рианнон, белой незамужней женщиной лет тридцати пяти с пятью детьми, я познакомилась на собрании жителей Детройта, пытавшихся организованно сопротивляться изъятию недвижимости за налоговую задолженность. Рианнон приехала на это мероприятие на велосипеде, но к тому времени, когда мы собрались уходить, стемнело, пошел снег, и мы поставили ее велосипед в кузов моего пикапа и по дороге разговаривали в основном о том, как она стала заниматься самозахватами. Рианнон рассказывала о своей жизни очень откровенно.

Бывший муж Рианнон вел себя агрессивно, и после того как она подала против него судебный иск, ей пришлось на девять месяцев перебраться в приют для жертв домашнего насилия вместе с тремя младшими детьми – за это время у нее родился еще один ребенок. По словам Рианнон, когда предельное время проживания в приюте истекло, ее заставили съехать, а другие такие же заведения были переполнены – стоял разгар зимы. Так Рианнон стала жить в своем старом минивэне с четырьмя маленькими детьми и дочерью-подростком.

Подобно многим другим людям, самовольно вселяющимся в чужие дома, Рианнон рассказывала, как «осматривала окрестности» в поисках подходящего жилья для своей семьи. Она изучила дома, выставленные на предстоящий ежегодный аукцион недвижимости казначейства округа Уэйн, отобрала двенадцать объектов и побывала там, чтобы посмотреть на их состояние. Ее требования к дому заключались в том, чтобы в нем были двери, окна и достаточно спален для детей. Несмотря на то что для представителей группы ПН самозахват выступает единственным предпочтительным вариантом действий из ограниченного количества возможностей, такие люди, как Рианнон, принимают ряд согласованных между собой решений, чтобы обеспечить себе и своим семьям наилучший сценарий.

Затем мы подъехали к кирпичному дому в относительно приличном районе недалеко от центра города, где Рианнон и ее дети на тот момент жили около шести месяцев. Снаружи было темно, уличное освещение совершенно не работало, но по свету в других домах в квартале можно было догадаться, что там тоже живут люди. Двери, окна и спальни дома, где в итоге поселилась Рианнон, соответствовали ее требованиям, а еще в нем было приятное дополнение в виде камина, так что сразу после переезда они очутились в тепле. По словам Рианнон, дом был «совершенно загажен», и ей пришлось приложить много усилий, чтобы убрать остававшийся там мусор и хлам. Поскольку минивэна у нее больше не было, вместе со старшей дочерью они по очереди собирали на близлежащих пустырях дрова для растопки камина и доставляли их в дом на велосипеде с прицепом, на котором возили младших детей. Как и многие другие самовольные жильцы, Рианнон заплатила какому-то человеку, который несанкционированно подключил ей электричество и воду. По утверждению большинства людей, захвативших чужие дома, эта услуга стоит около 50 долларов, хотя многим приходится платить за нее несколько раз в год, если коммунальные компании обнаруживают и ликвидируют незаконные подключения.

На пользу Рианнон пошло участие в сети местных активистов, которые на протяжении нескольких лет нашего знакомства снабжали ее разными ценными ресурсами. Примерно через два года после нашей первой встречи я выяснила, что Рианнон пришлось на время перебраться в приют после того, как ей отключили воду и об этом узнала служба опеки. В этот момент перед ней возник выбор: либо поселиться в приюте, либо лишиться права опеки над детьми. За несколько недель, что они прожили в приюте, ей удалось собрать деньги через один краудфандинговый ресурс, чтобы снова включить воду и вместе с семьей вернуться в дом, где они самовольно проживали. Позже местные активисты также помогли ей противостоять выселению из дома, когда один отсутствовавший в городе инвестор, купивший этот объект, узнал, что там живут люди, а в дальнейшем Рианнон даже получила право собственности на дом на свое имя.

Джеки и Джо

Несмотря на то что подавляющее большинство представителей группы ПН, которых мне довелось проинтервьюировать, были бедными коренными детройтцами, среди них имелись и люди с другими жизненными историями. Например, Джеки и Джо перебрались в Детройт, потому что не могли сводить концы с концами в каких-то других городах, а в Детройте увидели приемлемый для себя вариант. Кроме того, их случай вновь демонстрирует, как злоупотребление наркотиками создает проблемы, для решения которых горожане прибегают к присвоению собственности.

Джеки, белая женщина за пятьдесят, несколько десятилетий употребляла героин. С ней и Джо, ее младшим сыном двадцати пяти лет, мне довелось встретиться одним жарким летним днем. Я подъехала к их приземистому детройтскому дому на своем старом сером пикапе, и пока я парковала машину, Джеки вышла на крыльцо. Пригласив меня войти, она сказала: «Надеюсь, никто не украдет твой грузовик!» Я оглядела пустынную улицу, которая могла бы сойти за тихую проселочную дорогу, если бы не асфальт, изрытый глубокими выбоинами, и беспокойно подумала о том, насколько серьезны были ее слова.

Джеки оказалась очень гостеприимной. Она пригласила меня посидеть в столовой дома, где они с сыном