Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

После того как его друг съехал, коммунальные услуги были отключены, однако Ти Джей одолжил еще у одного приятеля ключ, чтобы незаконно включить воду, и заплатил какому-то человеку за новое подключение электричества – тоже незаконное. По словам Ти Джея, этот парень снял замок с распределительной коробки, восстановил соединение и вернул замок на место, чтобы никто не подумал, что коробка была взломана. Камина в доме не было, поэтому Ти Джей отапливал свое жилье несколькими обогревателями. Греть воду для ванны ему приходилось на кухонной плите, поскольку бойлера тоже не было. В подвале из прорвавшейся трубы постоянно текло, и залитый бетонный пол напоминал бассейн с ледяной водой.

Ти Джей выяснил, в какое время сотрудник энергетической компании, проверявший показания счетчиков, совершал обход квартала, и перед его появлением отключал электричество, чтобы счетчик переставал работать, а незаконное подключение оставалось незамеченным. Зимой это приходилось делать, преодолевая стоявшую в подвале ледяную воду глубиной почти в три фута. С неизменной обходительностью Ти Джей вспомнил последний такой случай:

Я стоял в столовой и дрожал от холода, потому что залез в холодную воду и замерз. А ведь мне нужно было еще раз спуститься в подвал и заново подключить блок питания, чтобы электричество в доме опять появилось, когда они уйдут… В общем, я не мог просто раздеться и выйти на холод. И вот я стою в комнате, дрожу и думаю: ну, пожалуйста, давайте, быстрее, залезайте обратно в свою машину, быстрее, быстрее.

После этого Ти Джей засмеялся, но затем добавил всерьез: «Тут, конечно, ничего смешного, но именно поэтому у меня до сих пор есть свет». Ти Джей навел в доме кое-какой порядок, чтобы он стал более пригодным для жизни, но уточнил: «Я вообще ничего не трачу на этот дом – это действительно так, поверьте». Когда он здесь поселился, дом кишел тараканами и клопами, и ему пришлось вынести горы мусора, которые остались от семейства его дочери. Рассказывая о своем жилье, Ти Джей качал головой:

Да, клопов было полно, а по периметру потолка в комнате, где мы с вами сейчас находимся, было что-то вроде карниза. Когда я впервые в нее вошел, то посмотрел на этот выступ – знаете, черный такой… Эта маленькая комната была покрашена белым, и когда я увидел эту черную штуку наверху, я подумал: быть того не может. Это точно была не краска или что-то в этом роде. А потом я присмотрелся, и оказалось, что это были тараканы.

По словам Ти Джея, пока у него не набралось достаточно денег на покупку распылителя от насекомых, он спал на трех складных стульях, сдвинув их посередине комнаты, чтобы до него не могли добраться клопы. И даже после того, как он «прошелся распылителем раз пять, всех тараканов так и не получилось вывести. А единственным способом избавиться от клопов оказалось выбросить все за дверь». Но каких-то более существенных вложений в дом, благодаря которым он стал бы более комфортным или пригодным для жизни, наподобие бойлера или вызова сантехника для ремонта протекающей трубы, Ти Джей позволить себе не мог. Он выживал, меняя на деньги свои продовольственные карточки на 180 долларов в месяц и питаясь в двух разных благотворительных столовых. Там он нередко торчал целыми днями, особенно зимой. Такому дружелюбному человеку, как Ти Джей, общество других людей и тепло столовой приносило удовольствие. К тому же из‑за того, что автобусы в Детройте ходят удручающе медленно и нерегулярно, ездить в одну из двух столовых туда и обратно несколько раз в день не имело особого смысла.

Дианджело

Дианджело, одинокий чернокожий мужчина под пятьдесят, в момент нашего знакомства уже более четырех лет самовольно проживал в очень ветхом доме в западной части Детройта. До этого он три года состоял в Армии спасения, а еще раньше несколько лет работал в Миссии спасения Детройта. Дианджело, проживший в Детройте всю свою жизнь, был хронически бездомным – насколько я могу судить по его истории, по меньшей мере десять лет. Однако жизни в ночлежке он предпочитал самовольно селиться в чьих-то домах и, подобно Ти Джею, терпеть очень плохие бытовые условия.

Одним жарким летним днем, когда мы сидели на крыльце дома Дианджело и пили теплую газировку, он рассказал, почему ушел из Армии спасения и начал самовольно вселяться в чужие дома:

Я сделал это ради душевного спокойствия, просто чтобы вокруг не было народу, понимаете? В ночлежке вокруг всегда полно людей… этот хаос, скажу я вам, доставляет неудобства. Но теперь у меня на душе спокойно, вот. [Здесь] я могу просыпаться, когда хочу, понимаете? А там [в ночлежке] вас выставят в шесть утра, и иди куда хочешь. Но иногда, знаете ли, устаешь, не хочется вставать в шесть утра… когда тебя выгоняют.

Дианджело жаловался на строгие правила в ночлежке: вечером надо было прийти туда до определенного времени, запрещалось выпивать – а о своей нынешней жизни он высказался просто: «Мне нравится быть свободным». Дианджело хотел, чтобы в этой жизни было больше спокойствия и безопасности, а решения, как именно ему жить, принимал он сам. В то же время единственной альтернативой жизни в ночлежке для Дианджело было самовольно вселиться в чей-то дом. Вместе с ним в этом доме теперь жил его друг, помладше, которого Дианджело называл племянником. Сравнивая свое нынешнее жилье с ночлежкой, Дианджело сказал: «Единственное их преимущество – там есть вода: можно принимать душ и все такое… Но мне просто хочется жить в доме, понимаете?» На мой вопрос, как он нашел именно этот дом и что побудило его самовольно здесь поселиться, Дианджело ответил, пожав плечами:

Мне пришлось уйти [из ночлежки], и вот представьте: я шел по улице и просто случайно посмотрел в эту сторону, подошел и увидел дом, дверь была открыта настежь… Ну, я вошел, тут было полно мусора и все такое. В общем, я просто взял лопату и начал все это убирать… И за это время я тут кое-что сделал… У меня есть три кровати, разные вещички, все продумано до мелочей и так далее. Так и живу все это время.

Несмотря на усилия Дианджело, чтобы в его жилище было «все продумано до мелочей», этот небольшой самозахваченный дом служил еще одним примером чрезвычайно суровых жизненных условий. Это был один из четырех домов, еще остававшихся в квартале, где когда-то насчитывалось порядка 26 домов. Несколько участков, находившихся через дорогу, заросли травой по пояс и сорняками, которые уже смахивали на деревья. Крыльцо дома Дианджело было забито всяким хламом, однако вещи находились в определенном порядке: там были складные и походные стулья, несколько мангалов, на которых Дианджело готовил еду, и несколько деревянных ящиков для молока. Выцветшая входная дверь была покрыта облупившимся натуральным шпоном, к ней была прикреплена табличка с надписью от руки: «Частная собственность. Не входить».

Внутри дома было темно и тесно. Значительная часть окон была заколочена, а обстановка в передней гостиной напоминала однокомнатный дом. Дианджело приводил свое жилище в порядок собственными силами, используя вещи, найденные в других брошенных домах. На пол он постелил несколько кусков ковра, а для защиты от непогоды заделал разбитые окна пластиком или досками. Снаружи у него стояло несколько банок краски, которой он планировал покрыть облупившиеся стены и для начала их отскреб. Однако из‑за нехватки ресурсов Дианджело не мог существенно улучшить состояние своего жилья. Проведя меня по дому, он неловко добавил: «Я собирался тут все