Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

Глава 5. Присвоение из необходимости

Людьми, совершающими присвоение недвижимости из необходимости (ПН), движут неотложность повседневных нужд и потребность обеспечить собственное выживание. Неформальное использование чужой собственности выступает для них способом выкрутиться из неурядиц, превращающим затруднения жизни в Детройте в выгодные возможности. Например, разнообразные черты депрессивного города в Детройте не только сложились в бесперспективную общую ситуацию в сфере занятости (затруднение), но и привели к появлению множества заброшенных зданий, откуда жители могут забирать различные материалы для последующей продажи (возможность), тем самым преодолевая это препятствие. Подавляющее большинство представителей группы ПН, участвовавших в моем исследовании, заявили, что не собирались заниматься такими вещами, как самозахваты или сбор металлолома, но столкнулись с ограниченными возможностями для удовлетворения своих насущных потребностей в крове и деньгах. Несмотря на то что присвоение выступает утверждением субъектности, представители этой группы свидетельствовали, что заняться неформальными практиками их подтолкнуло отсутствие выбора.

Как следует из данных таблицы 3, опрошенные из группы ПН в основном занимались самозахватами и сбором металлолома и другого утиля. Самовольное поселение ради крыши над головой и сбор металлолома для последующей продажи – это суровый опыт, требующий больших усилий. Ужасающие условия, в которых оказались люди, вынужденные выживать такими способами, свидетельствуют о том, что ими движут ограниченность жизненных сценариев и безвыходные ситуации. Нередко у самовольных поселенцев отсутствует доступ к таким насущно необходимым удобствам, как электричество и водопровод. Что же касается сборщиков металлолома, то местные пожарные называют их лепешками (pancakes), потому что пожарным слишком уж часто приходится вытаскивать таких людей из-под обломков рухнувших на них зданий. У представителей группы ПН отсутствует экономический капитал, который позволил бы им вывести свои неформальные практики на качественно иной уровень, как это происходит среди людей, сделавших присвоение собственности образом жизни. Что действительно имеется в распоряжении людей из группы ПН, так это широкий круг родственников и старых друзей из их района или церковного прихода, которых они обычно упоминают в качестве тех, кто содействует их промыслу различными способами: например, помогает подыскивать дома, где можно самовольно поселиться, заниматься приведением их в порядок и ремонтом. В то же время для многих представителей этой группы заниматься самозахватами или сбором металлолома не является добровольным решением – иными словами, они не хотели бы промышлять этим и дальше. Поэтому многие находят способ обойтись незначительными изменениями или небольшими вложениями, достаточными для того, чтобы эти занятия обеспечивали их насущные потребности «в данный момент». Демонтаж объектов недвижимости для представителей группы ПН (обычно в виде сбора металлолома и другого утиля) зачастую сопряжен с гораздо большими опасностями, чем для людей из групп РП и ПЖ, в силу особой специфики материалов, которые они обычно ищут. При этом люди из группы ПН находятся в настолько отчаянном положении, что это заставляет их идти на больший риск. Условия, в которых они занимаются присвоением собственности, сложнее и опаснее, чем в случае двух других групп.

Последующие подглавы представляют собой репрезентативный материал для категории «Присвоение из необходимости». Для каждой из них были подобраны отрывки из интервью, которые иллюстрируют два основных момента: 1) мотивацией для неформального использования собственности у представителей группы ПН выступают удовлетворение насущных потребностей и обеспечение собственного выживания и 2) условия для неформального использования собственности представителями этой группы сложны, рискованны и зачастую не предполагают даже тех элементарных удобств, которые подразумевает жизнь в большом городе в странах Глобального Севера.

Ти Джей

Ти Джей, одинокий чернокожий мужчина в возрасте от 50 до 60 лет, в момент записи нашего интервью уже почти три года самовольно занимал дом в западной части Детройта. Его история выступает наглядным примером ограниченного выбора жизненных возможностей у конкретного человека, неудовлетворительных жилищных условий и отсутствия стремления или способности прилагать существенные усилия для улучшения места своего обитания.

Ти Джея, высокого компанейского мужчину с редеющими седыми волосами, собранными в хвост, можно было часто встретить в благотворительной столовой, где он сидел в окружении толпы таких же нуждающихся детройтцев, раздавая им советы, как будто был социальным работником. Под рукой у него имелся бумажник с карточками учреждений социальной помощи, благотворительных столовых, ночлежек и юристов. Ти Джей любил рассказывать, что когда-то был баскетболистом, но не смог сделать профессиональную карьеру из‑за травмы, полученной в последних классах школы, – правда, добавлял он, благодаря этому ему удалось окончить колледж в Мичигане. Неурядицы у Ти Джея начались несколько лет назад после того, как он потерял работу на заводе. Официальный развод с женой был ему не по карману, поэтому Ти Джей не мог претендовать на жилищную помощь и ждал наступления момента, когда ему будет положена государственная пенсия.

Расставшись с женой, Ти Джей узнал у своей дочери, может ли он жить вместе с ней. Та проживала вместе с партнером и одиннадцатью детьми – ее собственными и ее мужчины. Дочь сообщила Ти Джею, что они переезжают во Флориду. С владельцем дома, где она жила, у нее был договор аренды с правом выкупа, однако дом разваливался, поэтому она больше не хотела там оставаться. Кроме того, владелец перестал приходить за арендной платой, а за несколько месяцев до разговора Ти Джея с дочерью на двери ее дома появилось уведомление о предстоящем изъятии за налоговую задолженность73. После того как дочь, ее партнер и их дети съехали, Ти Джей сам перебрался в этот дом, а затем на его верхнем этаже иногда останавливались сын Ти Джея, его подруга и ее ребенок. Вот что Ти Джей думал о самозахвате жилья:

Я действительно не вижу в этом никаких преимуществ, кроме того, чтобы иметь крышу над головой и не быть совершенно бездомным… А так, я никогда не думал, что мне придется так поступать. Как я вам уже сказал, я всегда работал, даже когда учился в старшей школе, у меня всегда была работа… Так что мне никогда не приходилось беспокоиться о жилье, пока не началась эта беда с экономикой. Ну, да я просто оказался в этой системе, как и все остальные… и теперь вижу, как жили люди. В общем, я сейчас в такой же ситуации, как и они, понимаете, вот. Сейчас я просто живу вот так… Тут нечем гордиться, это вообще даже не стоит обсуждать, понимаете, но такова реальность.

По словам Ти Джея, если бы он самовольно не поселился в доме, где жила его дочь, то ему бы пришлось ночевать то в приютах для бездомных, то у друзей, а последний вариант, признался он, был бы слишком обременительным для его отношений с приятелями. И Ти Джей, и другие представители рассматриваемой группы делали выбор в пользу самовольного поселения из ограниченных вариантов решения жилищного вопроса.

Снаружи дом Ти Джея выглядел так же, как и любое другое обитаемое жилье в этом квартале – небольшое бунгало послевоенной постройки с белой обшивкой, потускневшей за много лет небрежного отношения жильцов. На крыльце стояли пластиковые стулья (была середина зимы, и на них лежал снег), а на выходящих на улицу окнах вместо штор висело нечто вроде простыней в цветочек. Через некоторое время после того, как Ти Джей перебрался в этот дом, в подвале поселился его друг, благодаря которому удавалось сохранять удобства. У этого человека была пенсия, из которой оплачивались коммунальные счета, по-прежнему приходившие на имя дочери Ти Джея.