Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

К категории рутинного присвоения (РП) также нередко относятся чернокожие старожилы Детройта, хотя их экономическое положение более стабильно, чем у представителей предыдущей группы. Для этих людей неформальное использование недвижимости выступает неким защитным механизмом, позволяющим справляться с ужасающими условиями жизни в городе, которые складывались на протяжении многих лет. Эти жители помогают сносить аварийные и небезопасные объекты в своих кварталах и превращают заброшенные участки в дополнительные дворовые территории или парковки. Кроме того, это могут быть люди, продолжающие самовольно жить в своих домах после лишения права выкупа закладной по ипотеке. Обычным мотивом, побуждающим эту группу жителей к неформальному использованию собственности, является их недовольство тем, что местные власти не выполняют свои задачи по благоустройству города. Присвоение чьей-то собственности в категории РП, как правило, предполагает затраты времени, труда, а иногда и денег, хотя некоторые ее представители стали получать удовольствие и от самого этого занятия (или отдельных его составляющих), и от того, как оно обретало свою форму на протяжении многих лет.

Наконец, к категории присвоения как образа жизни (ПЖ) относится в основном белая молодежь, недавно поселившаяся в городе, – мотивацией для этих людей выступают неудовлетворенность идеалами массовой американской культуры и стремление к альтернативному образу жизни. Практикуемое ими неформальное использование недвижимости представители этой группы нередко называют поселением (homesteading), они разбивают большие сады и огороды, дают новую жизнь различным вещам из пустующих домов, используя их для создания художественных объектов или ремонта. В рамках моего исследования к категории ПЖ обычно относились холостые мужчины или традиционные пары (мужчина и женщина). Эти люди получают удовольствие от присвоения собственности и активно к этому стремятся. Неформальные имущественные отношения для них, как правило, более комфортны и менее рискованны или обременительны, чем для представителей первых двух групп. Представители категории ПЖ обычно располагают достаточной экономической «подушкой безопасности» и другими формами капитала – это обеспечивает им запасные сценарии, позволяющие в любой момент «выйти из игры», то есть перестать заниматься присвоением.

Названия, используемые для каждой категории, призваны наилучшим образом отразить высказывания самих акторов присвоения недвижимости о собственных практиках, однако не следует сводить всю сложность личностей участников моего исследования к этим аналитическим категориям. Как показано в работах других исследователей, даже для людей, занимающихся переработкой отходов в странах Глобального Юга, эти неформальные практики представляют собой не только стратегию выживания – они еще и способствуют формированию определенного образа жизни [Millar 2018]. Понятие «образ жизни» (lifestyle) для моего исследования не является легковесным: несмотря на мое критическое отношение к представителям группы ПЖ, их стремление к «хорошей жизни» и испытываемое ими ощущение отчуждения имеют весьма существенные последствия. Точно так же использование понятия «необходимость» в наименовании первой группы не умаляет субъектности ее представителей. Как утверждает Э. П. Томпсон, нуждой невозможно объяснить ни одну человеческую жизнь – вместо рассуждений о нужде необходимо обратиться к вопросу о том, что делают люди, когда испытывают голод [Thompson 1963: 12]. Несмотря на различные мотивы, которыми руководствуются лица, присваивающие собственность, все мои собеседники демонстрировали творческое начало, изобретательность и отказ мириться с непростыми социальными условиями – их действия невозможно свести к неудовлетворенным потребностям или желаниям. Несмотря на то, что все практики присвоения собственности, описанные в этой книге, можно интерпретировать как акты неповиновения, пробивающие брешь в гегемонистских социальных структурах и отношениях, я бы не стала наделять героев своего исследования склонностью к сопротивлению – равно как и лишать их этой установки. Для того чтобы вынести из их практик определенные уроки, этот момент не является необходимым и продуктивным.

В таблице 2 представлен обзор различных неформальных практик, с которыми я столкнулась в ходе исследования – они будут подробно рассмотрены в оставшихся главах этой части книги. Таблица демонстрирует разновидности неформальных практик, присущих двум ключевым способам присвоения собственности, которые рассматриваются в этой книге, – пользованию и демонтажу.

В таблице 3 указано количество моих собеседников из каждой категории, занимавшихся тем или иным видом неформальных практик присвоения собственности. Данные таблицы демонстрируют, что для решения особых социальных проблем разные социальные группы/классы иногда обращаются к одному и тому же способу неформального присвоения (пользованию и демонтажу) – и нарушают одни и те же законы. Представители всех трех категорий – ПН, РП и ПЖ – могут нарушать права недвижимой собственности, занимая помещения, но эти действия преследуют разные цели: люди не хотят жить в ночлежке, пытаются договориться о возврате права выкупа заложенного дома или удовлетворить страсть к приключениям. Человек из группы ПЖ может вынести из пустующего дома моток стальной проволоки, чтобы использовать его в каком-нибудь художественном проекте, а представитель группы ПН сдаст такую же проволоку как металлолом и получит за это деньги.

Таблица 2. Общая характеристика практик неформальных отношений собственности в Детройте

Таблица 3. Распределение практик неформального использования недвижимости по отдельным категориям

В приведенных таблицах проводится аналитическое различие между сбором металлолома и прочих материалов для последующей сдачи (как правило, в пункты приема вторсырья) с целью получения дохода (scrapping) и изъятием этих же материалов из брошенного жилья для личного пользования (salvaging) – как выясняется, для обоих случаев актуален этос заботы, разграничивающий приемлемые и неприемлемые способы участия в подобных занятиях. Однако в Детройте словом scrapping нередко обозначаются обе эти практики демонтажа и применительно к тем случаям, когда они не соответствуют этосу заботы. Поэтому в высказываниях участников исследования иногда звучало иное различие между понятиями scrapping и salvaging, чем то, которое провожу я в аналитических целях. Как правило, участники интервью использовали слово scrapping в негативном смысле, а слово salvaging – в позитивном. Вероятно, это было связано с тем, что люди, занимающиеся спасением вещей (salvagers), – это нередко горожане, которые имеют более стабильное экономическое положение, реализуют художественные проекты или ремонтируют принадлежащую им недвижимость. В свою очередь, сборщиками металлолома (scrappers) являются преимущественно бедные жители (иногда они еще и употребляют наркотики), отчаянно нуждающиеся в доходах и занимающие в социальной структуре такое положение, которое, скорее всего, будет способствовать нарушению этоса заботы. Однако в основе данного различия лежат предвзятые представления о лицах, незаконно пользующихся недвижимостью, в связи с чем оно оказалось непригодным для анализа особенностей самих практик. На фото 9 представлена заброшенная библиотека, откуда один из «спасателей», участвовавших в моем исследовании, выносил материалы, которые затем использовались в художественных проектах и строительстве. Соответственно, на фото 10 изображено заброшенное промышленное здание, где сборщик металлолома, также участвовавший в моем исследовании, обнаружил сталь и медь – два чрезвычайно востребованных металла, от продажи которых эти люди получают свой доход.

Фото 9. «Спасатель» ищет различные материалы в заброшенном здании. Снимок Майкла Брауна

В ходе интервью не обнаружилось ни одного представителя группы ПН, занимавшегося сельским хозяйством. Мне довелось повстречаться со многими коренными жителями Детройта, которые занимались земледелием или садоводством, однако данные моих включенных наблюдений не содержат достаточно сведений из их личных историй или биографий, позволяющих отнести их именно к этой группе. Вполне возможно, что меньшая распространенность занятия сельским хозяйством среди жителей, занимающих маргинализированное экономическое положение и не имеющих постоянного жилья, связана со следующим обстоятельством: для успешной деятельности в этой сфере требуются масштабные и продолжительные предварительные вложения труда и других ресурсов. Для людей, испытывающих экономические проблемы или не представляющих, как долго они смогут проживать в своем доме, такие долгосрочные инвестиции могут оказаться не слишком желательным делом.