Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

той самой селедочной банки на пять килограмм. Но только она всего полтора кило. Так, всего лишь легкий намек на славные времена, когда банка сельди была серьезной вещью, а не баловством. Эксплуатация ностальгии в маркетинговых целях.

Было очень трудно понять, почему между огромными цифрами вылова, индустриальной мощью рыбного флота и конечным потребителем находится какая-то непреодолимая пропасть. Где рыба? Это обычный вопрос простого покупателя. О свежей рыбе речи даже не было. Свежую может обеспечить для города только прибрежный лов. Но вот, скажем, суда помельче типа СРТ и СРТм (средний рыболовный траулер/морозильный): «Юрий Гагарин», «Камчатский комсомолец», «Каменный», «Кичига» – их было много, и они могли бы решать вопросы свежей рыбы. Но не работало.

И еще долго путешественники рассказывали друзьям, что где-то на свете есть прибрежные городки, где рыбаки привозят к причалу рано утром свежий улов господам горожанам. И все ахали – ну надо же.

Я несколько лет жил в рыбацкой португальской деревне на Атлантике и имел возможность наблюдать, как Евросоюз прямиком из Брюсселя убивал местный малый рыболовецкий флот – тот самый, который «привозит утром рыбу на рынок». Сначала им урезали лицензии, потом их суда объявили несертифицированными, и так далее. Сначала свежая рыба резко повысилась в цене. А потом на их районы промысла по решению Брюсселя пришли средние рыболовецкие суда из Испании, более быстроходные, лучше оснащенные, и начали выгребать все, чем кормились португальские рыбаки. Так что когда я слышу про то, как где-то в далеком раю все прекрасно устроено в рыболовстве, я вздрагиваю, и перед глазами встает огромная надпись, которую жители деревни выложили камнями на пляже, – «Евросоюз нас убивает».

Средние траулеры были достаточно сложными в эксплуатации судами. Особенно в области остойчивости. Не буду никого грузить такими терминами, как «метацентрическая высота» – мне самому, чтобы ее рассчитать, придется вспомнить, чему меня учили в Дальрыбвтузе. Но гибель от обледенения СРТ «Ключевской», а потом СРТ «Карага» произвели на камчатское общество тяжелое впечатление. Любое несчастье с рыбаками в регионе, где все так или иначе завязаны на походы в море, оставляет в душах очень длинный шрам.

При этом в информационном поле, в газетах и на ТВ/радио, такие катастрофы подавались минимально. Но зато и не было информационного шума, который замыливает факты, расчесывает боль, спекулирует на беде. У нас не было тысяч всеведущих мамкиных экспертов из анонимных телеграм-каналов, которые, пробежав по верхам из «Википедии», срочно бегут сообщить граду и миру истинную правду о том, что случилось.

Вот, например, иду я как-то в сумрачный день по улице Ленина, думая о чем-то своем – то ли про сессию в институте, то ли про девушек, то ли про музыку, и вижу, что улица полностью свободна от автомобилей, и по ней толпой движутся под начинающимся снегом абсолютно черные мрачные люди и несут венки. Неужели перевернулся еще один СРТ? Погоды-то стоят соответственные. Плюс информационный фон. Плюс расчеты метацентрической высоты в уме. И эти люди идут с горестными лицами.

Я выбрал тетушку попроще и спрашиваю тихо: «А какой траулер погиб?».

Она смотрит выпученным глазами и кричит на меня: «Как вам не стыдно! Сегодня 21 января УМЕР ЛЕНИН!».

Жизнь на самом деле самый лучший поставщик черного юмора.

Тем более что такие тетушки никуда не делись, хоть и меняются поколения. И иногда они совсем не тетушки, а вовсе наоборот.

Сегодня я вижу, что на смену нашим стареньким БМРТ, СРТм пришли совершенно новые суда – мощные и красивые. И организация лова стала гораздо правильней и эффективней. Рыбозаводы оснащены самым современным оборудованием – красота. Правда, прочел на сайте одного из таких предприятий про «устойчивую рыбодобычу» и подумал, что это же замаскированный термин «устойчивое развитие». Есть такой чисто глобалистский проект. И тут же как подтверждение возникает какое-то «сотрудничество с НПО» и так далее. Повеяло Давосом и прочими Швабами. Знаем мы эти НПО/НКО/NGO.

Вот у меня вопрос, на который нет ответа: все красивое оборудование на новых рыбообрабатывающих заводах – сугубо импортное. И оно довольно быстро изнашивается. Как будут выкручиваться промышленники в новых условиях, когда из-за санкций весьма реальны прекращения поставок и оборудования, и запчастей? Или «взаимодействие с НПО/NGO» будет индульгенцией?

Но какие же они красивые, эти новые промысловые суда… прям завидно. И ремонтируют их в каких-то других местах, судя по тому, что наш судоремонтный завод СРМЗ, что стоял на Озерновской косе недалеко от нашего института, уже исчез, как будто никогда его не было. А институт уже называется «Камчатский государственный технический университет», да и переехал он на Ключевскую. И уж совершенно точно – никто больше не позволит вам носить джинсы с форменной тужуркой. И длинные волосы. Или синие.

Из хорошего – там есть военная кафедра, и обучение в универе засчитывается вам как служба в армии. Поэтому когда люди ворчат, что все вокруг становится не так как раньше и только хуже, это неправда. У нас теперь есть военная кафедра и два ресторана на месте бывшего судоремонтного завода. Немного жаль нашего второго корпуса института. Ведь это было очень стильно: главный вход института, а напротив – пивзавод. Напоминает о европейских традициях отношений студенчества с пивом. Об этом еще Мартин Лютер писал. И активно участвовал, кстати, пока не стал монахом и реформатором.

Да и пивзавод переехал куда-то на Производственную улицу. Но если раньше он делал только «Жигулевское», которое, вероятно, было лучшим пивом в СССР или хотя бы на всем Дальнем Востоке и Крайнем Севере, то теперь они делают «Авачинское» и даже «Авачинское Венское». Вулканические бренды – универсальная вещь. Никто не может тебе запретить использовать названия вулканов в чем угодно. Кстати, гостиница «Авача» стояла тоже встык к территории пивзавода. И продолжает стоять, где была. Народное название гостиницы – «Собачьи уши». Из-за характерных архитектурных решений – световых шахт над входом.

На Севере любят давать народные названия чему угодно. Культура игры в действии. Нам и так нелегко живется: кругом пурга или туман, ветер и волна – и поэтому мы будем веселиться и отрываться по полной. И не называть ничего по настоящему имени, чтобы не заметили злые духи и не пришли. И помнить про ворона-Кутха.

А как про него забыть – идешь по Барселоне, а на каждом углу – Kutxa, Kutxa, Kutxa. Всего-навсего банк из Бильбао. Но вздрагиваешь – вороньи крыла распростерлись над испанскими финансами.

Тем временем предпоследний курс пролетал как-то слишком быстро. Несмотря на то что мы уже