Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Ительмены были именно тем народом, с которым прибывшие казаки начали перемешиваться особенно активно путем брачных отношений. И этническая группа «камчадалы» начала образовываться именно тогда. Что-то не припомню, чтобы Кортес на ком-нибудь «женился» – конкистадоры несли только насилие и смерть местному населению. Поэтому – какая «Конкиста», наши маленькие неграмотные редакторки? Фигиста.

Но они никак не угомонятся – в 1697 году количество ительменов на Камчатке 12 680 человек, а в 1738-м – 8448. Виновата в этом «колониальная политика царизма». Но тогда почему в 2010 году ительменов было 3193, а спустя 11 лет – 2596? И при этом в предыдущие годы показан только уверенный рост?

А что насчет социальных лифтов для ительменов? Главой Корякского автономного округа четыре года была Валентина Броневич, вполне себе ительменка. Она года на два старше меня, но это уже без разницы – это все равно мое поколение. Правда, она училась не с нами, а в Иркутске. У нас на юристов не учили.

А как там наша учеба? Преддипломная практика, все дела, – промысловое судно, траловая доска, вахта четыре через четыре. Болтает. Но человек, даже если он поначалу от выматывающей качки хочет просто сдохнуть, привыкает и к ней. И потом, конечно, рассказывает истории на берегу, как весь экипаж в лежку, и только он гордо шагает по палубе. Ну шагать в качку по определению невозможно. Но зато ты можешь податься в Звездный городок, попробовать отдать себя в космонавты. Потом. А сейчас ты пробираешься между машин и механизмов на палубе. Чтобы не подставиться под лебедку, не встать на линию возможного обрыва троса и не наступить ногой в колышку.

Нас по молодости очень веселила эта надпись на пароходе «Берегись колышек»: при чем тут ко́лышки и почему их надо бояться? На самом деле это колы́шки. Когда отпущенный свободно трос сворачивается петлями на палубе, и в тот момент, когда ты наступаешь в петлю, трос может натянуться и просто оторвать тебе ступню. Хотели морскую историю – вы ее получили.

На самом деле, конечно, вся жизнь и работа в море – бесконечная литература, знай только записывай. Но тогда у тебя есть шанс превратиться в какого-нибудь Конецкого. Это вам, береговым, интересно читать Конецкого. Мне – нет.

Хотя бы потому что ему не под силу было публиковать все непристойности на пароходе, а именно непристойности – и секс – самая лучшая основа смешной истории в принципе. «Декамерон» Боккаччо почитайте. Или, как писала одна студентка педагогического института в перечне литературы себе на лето: «„Пока Чего“ Д. К. Мирон». И да – она поступала на национальной квоте.

Ладно, даю веселую картинку с моря, максимально пристойную. Подходим мы к плавбазе «Авача». А это огромный пароход – гораздо больше нашего БМРТ. Перегружаемся, потом поднимаемся на борт на «Авачу». Чисто чтобы увидеть новые лица, потому что одни и те же лица с одними и теми же разговорами – это сильный минус, когда ходишь на пароходе в море.

А так как плавбаза – корыто огромное, то и кранцы у нее не просто какие-то шины от самосвала, а огромные, специально сделанные конструкции типа «резиновый дирижабль»: полые внутри и с двумя железными крышками на болтах по торцам. Их до сих пор делают – официально называются «кранец швартовый пневматический».

На море солнышко, ветер, мы плавбазой принайтованы, и так как якоря тут не кинешь – там до дна километров пять – мы все медленно вращаемся на одном месте. И вдруг на палубе какая-то шугань: парни бегут перевешивать кранцы в тень, чтобы на них солнышко не светило. Пароход медленно поворачивается. Опять палубная команда бежит перевешивать кранец. Чтобы в тени оказался. Местный кэп (который официально капитан-директор вообще-то) уже начинает офигевать, спускается на палубу с моста и идет разбираться, что за бред творится на пароходе. Оказывается, палубная команда в кранце поставила брагу – литров четыреста. Ну а что: отдал крышку железную, залил компоненты, завинтил. Они же не знали, что будет швартовка именно сегодня. А по схеме они должны вывешивать все, что есть. И вот опасаясь, как бы брага не взорвалась от активного воздействия солнца, они устроили суету. Не знаю, как там с ними их кэп разбирался, мы уже отошли. Но каков масштаб – четыреста литров браги! Можно ее пить, как она есть, а можно и дистилляцию на пищевом оборудовании замутить. Все в рамках единого технологического процесса приготовления всех дистиллятов в мире. Много чего люди придумывают в море, чтобы расцветить довольно монотонную работу.

Специально для гитаристов – кранец по-английски называется Fender.

Да, последний год учебы был посвящен чемуугодно, только не учебе. Расцветала музыкальная жизнь, комсомольцы проводили песенные конкурсы, местные группы вставали на ноги, и выглядели они все более профессионально. Группа «Экспресс» образовалась, как видно из названия, в автобусном парке. Руководил ею клавишник Сергей Андреев по кличке «Барин». Две вокалистки – очень секси Таня Коваль и загадочная Тамара Тыслицкая. Обе – отличные певицы. С ними всегда было весело, и мне удалось поиграть с ними на танцах. Иначе зачем я покупал ленинградскую двенадцатиструнку? Была профессиональная команда «Звезда рыбака». В Елизово, которое московские дикторы всегда называют на московский манер, из солдат-срочников, которые там служили и решили остаться жить и работать на Камчатке, собрался довольно приличный музыкальный состав, который прямиком отправился работать в местный ресторан «Север».

И все потому, что чистое искусство (даже в идеологических рамках) – это, конечно, хорошо, но жить на что-то надо. Тут жизнь и социальный уклад предлагали не большой выбор: работа в ресторане или пассажирский пароход. Который ходит или в линию, или в круиз. Часто это был владивостокский пароход. Из ресторанов, кроме «Мавзолея», еще были «Вулкан» и «Океан». Самый неуютный, конечно, был «Океан», потому что он находился на Морском вокзале. Но зато там вокалистом работал уже тогда Юлий Борисович Любарский, который потом спасет камчатскую музыкальную сцену. Но это будет потом, а пока мы там празднуем свадьбу, и поэтому Юлик навсегда врезался в память. Вот помните Чак Берри – «Как знать»:

Это была свадьба подростков, и старики пожелали им всего наилучшего.

Было видно, что Пьер действительно любит мадемуазель.

И вот уже молодые месье и мадам звонят в колокол часовни.

«Се ля ви», – говорят старики. Это значит: как знать, как знать.

Нам не надо было ждать Тарантино,