Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Нет, Чака Берри Юлик не пел. Но не пел и «Эх, Одессу» – об этом его специально попросили. Да мы не помним, что он там пел на нашей свадьбе. Тогда казалось, что свадьба – это что-то для старперов.

На удивление Юлий Борисович до сих пор живет в Петропавловске и никуда не собирается уезжать. А у меня уже четверо внуков.

Мне про него недавно рассказали историю, которая тронула до слез. Оказывается, он каждый год восьмого мая, перед днем Победы, садится в конечной точке автобусного маршрута – типа СРВ (Судоремонтная верфь) или ЖБФ (Жестянобаночная фабрика) и едет до другой конечной точки – десятый километр.

«Зачем?», – спросил его как-то наш друг Коля-Кыла Борисов. «Просто хочу посмотреть, что в городе изменилось за год», – ответил Юлик, будучи уже очень взрослым человеком, прожившим на Камчатке всю свою жизнь.

Если будете меня спрашивать о чем-то очень пафосном типа «патриотизм», то считайте – я вам уже ответил этой историей.

Главное, не давать Юлику петь «Эх, Одесса, жемчужина у моря». Хотя, наверное, это совсем не актуально. Теперь.

* * *

И, конечно, спорт.

Был такой скетч у Monty Python – про телевидение, где каждая новость заканчивалась фразой: «И, конечно, спорт».

Вообще-то сама жизнь на Дальнем Востоке и Севере – это сплошной ежедневный спорт. Владивосток – это все, что связано с плаванием, в том числе подводным. Там, где больше снега и вода холодная – так или иначе без лыж не обойтись. Лыжи тут – и хобби, и единственный способ передвижения по снежной целине. И хотя я на беговые лыжи не вставал уже много десятилетий, я помню то чувство кислородного восторга – когда ты выходишь на лыжню и гонишь по лесу – от одного поселка до другого. Типа по делу, а в реальности, конечно же, к одноклассницам в гости.

Но мы все-таки жили далековато от городских реалий и не знали, что на Камчатке уже начались горные лыжи. Конечно, первые попытки были довольно забавными – еще в 1959-м в поселке Дальний провели первенство по горным лыжам среди школьников. Ну как «горным» – на самом деле это были обычные беговые лыжи с закрепленной пяткой. Кто в курсе и занимался горными лыжами, тот может пропустить минутку просвещения: отличие горных лыж от беговых, принцип их работы – это управление изгибом лыжи. Так можно резко менять направление движения. Беговые не прогибаются, и у них нет рабочего канта по краю. То есть дети так хотели кататься с горки, что катались на неприспособленном для этого инвентаре. Но это говорит только об одном – раз на Камчатке есть снег и горы, и даже очень высокие горы, то сам бог велел тут заниматься горными лыжами.

Уже в 1960-е энтузиасты по воскресеньям с собственным лыжами под мышкой забирались на сопку, что за школой № 4, и катались. Там ничего не было – ни специальных помещений, ни подъемника. Школа № 4 считалась хорошей школой, и там учились в том числе и дети так называемой «партийной элиты». Это сейчас их так назвали бы, но мы-то потом именно с этими парнями учились в Дальрыбвтузе, и они точно не были похожи на мажоров. Более того – они столько сил тратили на спорт и достижения, что им особо было некогда учиться. Так делается во многих странах – если в институте есть свои мастера спорта (тем более, как Володя Синетов – мастер спорта международного класса), то на их достижения в учебе смотрят сквозь пальцы. А все потому, что с 1964-го на Камчатке начал работать удивительный Евгений Галамиев. Он-то и создал здесь то, что в спорте называют «школой», и речь идет, естественно, не про здания и подъемники. Хотя и это тоже возникло – и образовалась все на той же сопке за четвертой школой. Сопка, со склонов которой Петропавловск – совсем другой. Ты словно летишь над городом, и кажется, что вот-вот ты въедешь прямиком в воды торгового порта, который отгорожен от бухты Никольской сопкой.

Естественно, если ты учишься с такими парнями, которые уже вошли в олимпийский резерв и в сборную СССР по горным лыжам, то хочешь не хочешь, начинаешь интересоваться: а каково это – слететь с горы на лыжах? Очень соблазнительно. Скажу сразу: моя личная карьера в горных лыжах завершилась довольно быстро, потому что в один прекрасный (с точки зрения метеорологии) день я разбился наглухо. И теперь если попадается пологая горка – еще могу съехать ради чистого удовольствия. Но в основном наслаждаюсь этим видом спорта как зритель. Какие фантастические дети тогда выросли на наших глазах – Сережа Петрик, Варя Зеленская. Дети, которые потом по три раза участвовали в Олимпиадах. Сергей в 1990-е стал пятнадцатым в рейтинге сильнейших горнолыжников мира. Теперь он тренер спортивной команды ЦСКА по зимним видам спорта.

Или вот подопечная альпинистов мужа и жены Аграновских, которые создали одну из первых камчатских горнолыжных секций, – Варя Зеленская. Она занималась с пяти лет, потому что была, как многие камчатские дети, склонна к простудам и ангине, и ей велели больше находиться на свежем воздухе. Ну вот, Варя так надышалась камчатским воздухом, что уже в 1989-м дебютировала в Кубке мира (тринадцатое место). И ушла в 2006-м на пике карьеры, забрав золото чемпионата России. Сейчас работает инструктором в Куршавеле, потому что замужем за бывшим физиологом женской горнолыжной команды Франции. Сердцу не прикажешь.

Да, кстати, она оканчивала Камчатский педагогический институт.

Иногда мне кажется, что институтскому начальству всегда спокойней и красивей иметь среди студентов выдающихся спортсменов, чем выдающихся музыкантов. Потому что с музыкантами такая штука – они более анархичные, и никогда не знаешь, что они выкинут.

В «педе» учился еще один мальчик из золотой эры советской сборной 1980-х – Сергей Чаадаев, самый фотогеничный из парней с лыжами. Он потом был и тренером сборной СССР/России, и главным тренером сборной Казахстана.

Спорт на Дальнем Востоке и на Камчатке не просто может нормально развиваться. Он может давать фантастические результаты. А еще спорт – это всегда про социальные лифты.

Знакомство с легендарным тренером Галамиевым однажды на склоне горы Морозной – это вдали от Петропавловска; очень удобная и красивая гора, которую местные используют в основном в рекреационных целях, – перевернуло некоторые мои юношеские представления о том,