Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Только не спрашивайте меня, что значит «куроцапов». Я вообще подозреваю, что поколение смартфонов не поймет половины русских слов, которые использует Салтыков-Щедрин.

Подумайте! ведь общество, упразднившее в себе потребность благородных мыслей и чувств, не может послужить деятельным фактором даже в смысле идеалов тишины и благочиния. Оно бессильно, дрябло, инертно; оно постепенно разлагающийся труп – и ничего больше.

А теперь попробуйте прочитать это смартфонщикам, а потом спросить, что именно имел в виду вице-губернатор Салтыков.

Но даже это предвосхитил Салтыков-Щедрин:

Не одно благородное мышление в умалении – самая способность толково и правильно выражаться (синтаксис, грамматика, правописание) – и та мало-помалу исчезает, так что в скором времени нам, видимо, угрожает всеобщее косноязычие.

А пока, между библиотекой и учебными занятиями, я хожу в караул. Начались морозы. А простая морская форма не может противостоять морозам. Стоишь с карабином и получаешь обморожение некоторых частей ног. Я до сих пор знаю, где границы этих обморожений, стоит только температуре опуститься до определенного градуса. Потому что опять больно.

Но до слез меня довело только одно. И это была не боль отморожения. Именно во время такого караула советские СМИ сообщили, что убили Джона Леннона.

Это был реально удар под дых.

Я не очень люблю рассуждать про Леннона, про The Beatles, потому что есть масса людей, которые об этом рассуждают, но рассуждения их ничем не отличаются от философии Грушинского фестиваля (привет, Сталина Соломоновна Мишталь). Одного только Коли Васина хватает по самые помидоры.

Удивительно только одно – как при полном блоке на западную пропаганду Джон Леннон стал настолько важен для русского слушателя-читателя-музыканта? Как он превратился в авторитета-идола?

Просто есть одна проблема – я никого не могу котировать в статусе идола и бегать как Коля Васин. В этом было очень много провинциальности.

Но я стоял с карабином наизготовку и плакал. Как будто что-то потерял насовсем.

Вот тоже странность. Иногда можно услышать, как кто-то говорит: американцы почти как русские. Ведь между нами столько общего, начиная с огромной территории примерно на одних и тех же широтах, примерно с тем же климатом, с религиозным населением. А я вам скажу: в России никому в голову не придет стрелять в Джона Леннона.

Мы тоже читали «Над пропастью во ржи» в дурном переводе мадам Черномордик, но кому из нас придет в голову взять пистолет и пойти стрелять в Джона Леннона? Этого не могло быть и в Британии. А в Америке это логично. В том числе и из-за протестантизма местного розлива. И из-за культа всяческого медийного потребительства. Отвратительно. Убийство Джона Леннона в Америке навсегда рассорило меня с этой страной. Хотите убивать своего ирландского президента – ради бога, свалите все на минского работягу Освальда. Но Леннона не трогайте – это принадлежность культуры Ливерпуля и Питера. Это не ваше.

Короче, убогий дебил с Charter Arms Undercover.38 Special revolver рассорил меня не только с Америкой, но заодно и с Сэлинджером. И с частью американской литературы в переводе очень свободолюбивых переводчиков с огромными гонорарами.

Вот вы можете понять: отчего чтение «Над пропастью во ржи» (или, по версии моего дальневосточного друга и редактора Максима Немцова, «Ловец на хлебном поле») может подвигнуть человека пойти и выстрелить в Джона Леннона из пистолета?

Или с другой стороны: как хорошая книга может подвигнуть пойти и кого-то убить?

Или мне надо спросить мою молодую учителку литературы на замену в школе № 19, которая сказала: «Мальцев, тебе обязательно надо прочитать „Над пропастью во ржи“» – и дала мне эту книгу?

Карабин у меня был СКС, пока я стоял в карауле и думал про Джона Леннона с насквозь промороженными ляжками.

У СКС прицельная линия и ствол были длинней, чем у АК, и это был довольно точный инструмент. И на средних и дальних дистанциях он работал что надо. Хватило бы, чтобы разобраться с этим козлом возле дома «Дакота», что в Центральном парке.

Я потом специально поехал в Центральный парк. Еду на автобусе, впереди сидит тетушка и что-то записывает в книжечку. Я спрашиваю – а где надо выйти, чтобы попасть поближе к дому «Дакота»? И она совершенно по-колхозному что-то буркает крайне невежливо в ответ. Я даже обалдел. Нам же рассказывают, что тут, в Америке, все друг другу улыбаются и спрашивают «хау ду ю ду». Ага. Как же. Вот только что типа интеллигентная тетушка меня обхамила, как конченое быдло.

Ну я начинаю собираться на выход с удивленной рожей. И тут до тетушки доходит, что она совершенно не в тему обхамила чувака, который вообще не при делах. И начинает сбивчиво объяснять. И тут она стала похожа на персонажей Вуди Аллена, если честно.

Так я понял, что не так с этим Центральным парком. Куда Йоко затащила Джона, как в центр мира, центр цивилизации. Чтобы, когда его убьют, втихаря выйти замуж за венгерского еврея-антиквара.

Проблема только в том, что это самоназванный центр мира. Только потому что тут белорусские пальто продаются по одному доллару, а каждый китайский магазин завален антикварными китайскими вазами, которые в Европе стоят в сто раз дороже. Потому что тут выступает Лестер Полфус, он же Лес Пол, изобретатель электрической гитары, и никто не знает, где именно он выступает. Потому что всем все равно. А чем вы таким важным занимаетесь в жизни, что вам все равно? Make money? Ну что? Такие офигенные все бизнесмены? Вы же понимаете, что это смешно. Вы же понимаете, что это быдлизм под видом доминации?

В общем, Джон принадлежал убогому району убогого портового города в Англии. Он сам сделал себя, он сам сделал этот город. И это все выглядит честно. Все, что вокруг Центрального парка, – нечестно. Фальшивей только Лос-Анджелес.

* * *

И тут я узнал, что на меня есть планы у флотской редакции газеты «Тихоокеанская вахта». А точнее – у типографии этой газеты. Потому что у них в списочном составе два моряка, а остальные – офицеры редакции и несколько тетушек в типографии.

Во всяком случае, внезапно приходит лейтенант и вдруг обращается с речью к личному составу учебки: «Вот вы… чтобы понимали – вот человек – журналист, можно сказать, писатель, после дембеля все про вас всех… напишет в книжку. Так что ведите себя прилично».

Так я стал фактором приличного поведения личного состава. Но спасибо лейтенанту – он был третьим человеком в