Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Лены прислала сюда двадцать семей, чтобы типа занимались земледелием. А потом уже подтянулись многие другие – и казаки, и солдаты. Информации о том, что на этих землях жили ительмены, нет. Кстати, именно тогда начался процесс перемешивания этносов. Но бог с ним, с этим перемешиванием. Меня волнует другое: как они все это делали? Как императрица из Санкт-Петербурга без интернета, факса и пейджера вдруг планировала такие эскапады – с реки Лены перевезти двадцать семей в Мильково? Не верю, где-то тут обман. Последние лет тридцать я живу в основном в европейской части России и не России. И я вам скажу – я живу среди людей разных возрастов, которые отродясь не слышали, что такое река Лена, и тем более не могут себе представить, где она находится. Не говоря уже о том, насколько она огромна и прекрасна и как там сурово. Волгу знают. Астрахань знают. Некоторые помнят даже, что было такое Аральское море. Что такое Лена – точно не знают. А императрица не только знала, но и распоряжалась этим знанием, словно река Лена и камчатская долина, где стоит какое-то Мильково, – это просто макеты на ее большом письменном столе.

Хотя до Усть-Кута от Москвы 5200 километров, и можно добраться на машине. А там сесть на круизный теплоход и посмотреть хотя бы знаменитые столбы. Но сама-то река – 4400 километров. Вообще-то это целый мир. Вдоль этой реки можно прожить всю жизнь, даже если просто ходить вдоль нее и наблюдать, как меняется буквально все. Каждый километр.

Ну, хорошо, каким-то образом Анна Иоанновна спланировала все это, плюс логистика, плюс проверка исполнения поручения. Обратная связь. А то знаем мы вас. У нее что, других дел не было? А подлый Миних? А Бирон? Немецкая партия дышит в спину, поляки ведут себя как свиньи. Опять-таки, надо проводить строительство самодержавия на Руси. Забот полон рот. А она про Камчатку думает. И про Мильково.

Вот что значит простая русская женщина. Кстати, последняя русская на русском престоле. Этого я тоже понять не могу – как изящно потом у русских отжали этот самый престол.

И было бы, конечно, наплевать, но мне сдается, что вот это ощущение русских, что они на своей земле временно, – оно идет оттуда. Смотришь на какой-нибудь город Штольберг (Гарц) на бывшей границе ГДР и ФРГ и понимаешь, что люди там преисполнены пафоса, что они тут живут и прапрадеды их там жили. Уж как жили – без разницы, но уверенность в собственной офигенности присутствует, что ведет к целостности крыш и заборов и сохранности фасадов. Что, кстати, вовсе не исключает полной разрухи с той стороны, которую не видят инспекторы по охране памятников, – со стороны двора. Главное, чтобы фасад оставался в неизменном историческом состоянии. Если бы у меня был свой перечень заголовков для газеты, то тут бы пригодился заголовок «За фасадом капиталистического „процветания“».

Картину только подчеркивает замок на горе, на восстановлении которого честные и работящие немцы украли тридцать миллионов евросоюзовских денег.

Дело не в этом – а в ощущении, что «вот мы тут на этой земле и будем тут всегда». Даже если у нас до сих пор интернет по EDGE и улучшений не предвидится.

А русские еще с тех самых времен, когда, как говорил Салтыков-Щедрин, «всех нас, „отпущенных по пачпорту“, в Вержболове обыскали», это видят и впечатляются. Отсюда довольно устойчивое ощущение так называемого европейского уюта городов и сел. Желание жить так же. Но почему-то по своей земле ходят на цыпочках, как во временном пристанище.

А вдруг этот морок идет от самоуверенных немецких жуликов, которые тут русским в цари затесались и поставили свое мироощущение в главу угла, и далее вниз по команде, через приспешников, казнокрадов, губернаторов и «знать»? И это ощущение «украсть тут и уехать туда», оно же к февралю 2022-го опять достигло невероятного накала. Хотя давным-давно убили царя.

А Вержболов, нынче Вирбалис, – в Литве, и там опять обыскивают русских по пачпорту.

* * *

Трястись триста километров по жуткой дороге до Мильково в наши годы было слишком даже для господ артистов. Райдера-то не было. Поэтому Коля Борисов со своим музыкальным коллективом до Мильково летел самолетом. Самолет был бипланом Ан–2, одним из самых популярных самолетов в наших северных краях. Летит он низко. Блюют все.

Я не знаю, где именно новые «Родники» выступали в Мильково, но это было начало бесконечной цепи перелетов и поездок с целью музыкального обслуживания граждан на Камчатке. Кстати, может быть, поэтому нынче в Мильково в августе проводят настоящий рок-фестиваль. «Свежий воздух, живая музыка, бешеный заряд энергии, твои любимые команды на расстоянии вытянутой руки и только положительные эмоции – вот что тебя ждет в городе Мильково!»

«Я понял, что слишком погорячился, когда подписался с коллективом ездить по всей Камчатке с концертами», – говорит сегодня Коля.

Конечно, перелетать из одного села в другое – где на самолете, где на вертолете, прикатывать в сельский клуб, где сидит десять человек, – это задача благородная с точки зрения культурки в массы. Но технически это, конечно, ад.

Как говорил великий камчатский вертолетчик Владимир Петрович Самарский: «С полетами на Камчатке все просто: вертолетка есть – погодки нет, погодка есть, вертолетка есть – пилотки нет». Отчего могло случиться такое, что нет пилота, когда все уже готово, – черт его знает. Может, вчера с местными девушками завис и не в кондиции. Мало ли что.

Воздухоплавание на Севере – это системный авантюризм. Это бесконечное приключение. Пилоты Севера – это совершенно отдельная раса людей, в других местах такие просто не водятся и не живут. И не летают.

Вы должны понимать – летчики, и особенно вертолетчики на севере, – это живые боги, сошедшие с небес. Они могут спасти и человека, и целый поселок, они могут привезти еду, они могут привезти врача. Без них можно заблудиться навсегда. Тем более что все-таки, чем северней, тем больше мистики осталось в людях, которые живут в ощущении своей принадлежности к просторам без конца и края. И впечатление от первых прилетов воздушных машин, оно впиталось в кровь поколений. Как часть сказания, как миф, как легенда.

Петрович был легендой. Мы познакомились с ним, когда он вышел из тюрьмы. А расстались, когда он приехал из Америки, где читал лекции «Пилотирование в условиях вулканической активности» для сотрудников NASA.

Леша Лысиков однажды написал песню, где звучит фамилия Петровича. Это очень необычно. Никогда в его песнях не было такой конкретной привязки