Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

летать на воздушных судах неустановленного типа. Однажды он вот так же построил меня утром на плацу, то есть на аэродроме, и мы поехали с какими-то землеустроителями на точку. Какая разница, куда лететь, если за рулем сам Петрович? И обратно уже летели без людей, забрав какое-то барахло до Питера. Тем временем машина потихоньку набирает высоту. И в какой-то момент командир воздушного судна (он же Петрович) просто выключает двигатель. То есть оба двигателя. Это же Ми–8. Ну что я вам скажу. Надо очень сильно верить в командира воздушного судна, чтобы переживать некоторые вещи, которые не хотелось бы повторять никогда. И да – он падает. Потом винт начинает раскручиваться, и он планирует. Да мы все на диване читали однажды что-то про авторотацию. Но лучше я буду про нее читать на том же диване. А Петрович опять смеется. Так он и отучил меня зря бояться летать.

Хотя бояться все равно надо. Это как в море. Сколько ни люби этот океан, рано или поздно он убьет тебя. Просто некоторые успевают вовремя соскочить с темы или умирают раньше от чего-то другого, например, от невостребованности.

Хотя, казалось бы, лучший выход – заново запустить свой газотурбинный двигатель с вращающимся ротором.

А еще Петрович был источником мудрости для подрастающего поколения. «Потенция – она или есть, или ее нет. И крабами тут не поможешь». Видимо, обсуждалась проблема влияния морских организмов на репродуктивные свойства человеческого организма. Он был крупный философ эмпирического направления. И делился только тем, в чем убедился на своем опыте.

Например, искусством летать в вулканическом облаке. Вы же понимаете, что даже если какой-нибудь Ключевский вулкан или Толбачик, засыпавший нам, студентам, все картофельные поля, извергается на полную катушку, а облака пепла выкидываются уже на десять километров вверх – жизнь не прекращается. Местами даже активизируется: надо же как-то доставлять вулканологов и прочий народ. И в том числе на вертолете. Но вулканический «дым» – это совсем не дым, это гигантское облако твердых частиц. Например, распыленного обсидиана. И эта туча – она абразивна для винтов воздушного судна типа вертолет. Вот взлетает вертолет как новый, а садится уже с изъеденными винтами, как будто их кто-то специально грыз. Возможно, призрак самого Обсидия, который и привез этот камень из Эфиопии прямиком в Европу. Тут главное, чтобы до посадки винты не начали отваливаться по кускам. Вот Петрович знал, как этого избегать и совершить полет от начала до конца без проблем. Ну или почти без проблем. Поэтому его однажды и пригласили читать лекции в NASA по этому поводу. Они там помнили, как долбанул Сент-Хэленс в штате Вашингтон. Потом долго еще штат Washington называли штатом Ashington – естественно, от слова Ash. И как летать под всем этим пеплом – лучше всего смог рассказать только Владимир Петрович.

И тут Петрович начинает рассказывать, что знает одну горку, где на вершине – сплошные гранаты. Россыпи камней. И так сладко рассказывает, описывая эту гору и эти камни, что реально начинаешь развешивать уши. И потом спрашиваешь: «Петрович, а покажи – у тебя же, наверное, завалялся где-то в кармане гранат?». «Да ты что! Это же природа, ее надо оставлять, как она есть». Тут ты понимаешь, что он гонит, но так убедительно и смешно, что начинаешь с ним играть в его игры.

Тем временем Коля Борисов со своим новым бэндом колесил по Камчатке. Хотя слово «колесил» тут совершенно неуместно, потому что подразумевает наличие колеса. А тут были крылья и гусеницы в основном. Но от слов «крыло» и «гусеница» в русском языке нет таких слов, чтобы они, как колесо, обозначали бесконечные поездки.

Нет, конечно, это фантастический опыт. Никакой турист не может попасть просто так в такие месте, куда ездили «Родники».

На Камчатке я всю жизнь, а толку было бы —

Я живых оленей так и не видал,

Ни одной еще рыбешки сам не выловил,

Так какой же я, простите, камчадал?!

Нет, завтра ж сяду в самолет я,

Подожду погоды летной

И в Палану улечу – я не шучу!

Да, к оленям, да, к тюленям,

Абсолютно не жалею.

Я могу, в конце концов, делать то, что я хочу.

А хочу я поклониться солнцу красному

И измерить тундру в собственных шагах,

До свидания, квартирка распрекрасная,

До свиданья, город мой, увы и ах!

Там, где нет клуба, может быть, есть кинотеатр. Как в Оссоре. Там и аэродром есть, и кинотеатр «Полярная Звезда». Ну, во всяком случае тогда – был.

В Оссору можно было еще прийти на пароходе. И народу жило почти девять тысяч.

Конечно, самое тупое, что можно сделать, это напротив каждого названия камчатского села, поселка, гордо писать: «Оссора расположена в местности фантастической красоты». Потому что они все расположены в местах именно фантастической красоты. Все, кроме тех, что на Западном побережье. Не люблю западное побережье – оно тоскливое. А вот Оссора-то как раз на Восточном побережье стоит. И да – это фантастической красоты место.

Можно еще сколько угодно говорить, что с каждым годом и с каждым изгибом социальной формации проблема транспорта только ухудшается. Потому что на севере Камчатки невыгодно строить дороги. В результате можно сколько угодно надувать щеки в заботе о местном населении, но оно становится на Севере все более и более изолированным. Нормального проезда до Петропавловска нет. Надо ехать на таких перекладных, что людям взрослым просто не потянуть такие приключения.

То есть императрица Анна Иоанновна придумала, как переселенцев с Лены отправить в Мильково, а вот как сделать нормальное сообщение Оссора – Петропавловск – нет. Ну ладно, остается воздушное, хотя парк вертолетов заметно поредел по сравнению с советской эпохой. В 2014-м полосу вообще разобрали. С тех пор на картах, снятых со вражеских спутников, полоса появилась снова. И Елизово дает варианты рейсов три раза в неделю. Понедельник, среда, четверг. На Як–40 лететь 2:10. Оссора – районный центр и заслуживает нормального сообщения. Как потом эти люди добираются в Ивашку, в Ильпырь, в Тымлат?

Это во мне говорит внутренний ребенок, росший в секретной части в 30 километрах от областного центра. Я очень нервничаю всегда по поводу того, как куда добираться. Вот столько было вариантов жить на каком-нибудь острове, когда вырос. Хоть Люис, хоть Тенерифе, хоть Азоры, хоть Каменный