Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

стало грызть эту стену — грызло, грызло, пока не проделало дырку, а потом снова за беглянкой ринулось. Девушка, как увидела, что ее вот-вот поймают, бросила себе за спину зеркало, и стала позади нее тьма непроглядная. Прорвалась Мьязэ-Ноапте, как сумела, и когда опять почти настигла девушку, та швырнула гребень, и вырос густой лес.

Бежала девушка, бежала и прибежала в конце концов домой, а там на крыльце ее уже ждет Мьязэ-Ноапте…

И собралась чудовищная баба схватить добычу у самой двери, но тут запели первые петухи.

— А-а! Хотела я тебя сожрать, но ты меня уела!

И сгинула в ночи.

А девушка с легким сердцем вернулась в отчий дом.

Рассказал дед Тома Станку по прозванию Лысый из села Прибоени

Вера в существование Мьязэ-Ноапте укоренилась настолько глубоко, что некоторые уверяли меня: они видели ее ночью в лесу собственными глазами. Огромная, больше кобылы, со множеством рук, которыми беспрестанно размахивает; она шумит, кричит и вопит, пугая все живое вокруг, и при этом сияет так, что на ее пути становится светло. Исчезает с первыми петухами.

К. Рэдулеску-Кодин[181]

Вещий бык в сказке нередко именуется Мурджилэ в честь фантастического существа бычьей наружности, которое появлялось в селе вечером и пугало жителей.

Еще одним фантастическим существом в облике быка был Зорилэ, появлявшийся только с первыми рассветными лучами. Он мог кого-нибудь исцелить, вылизывая больную часть тела, или сделать так, чтобы человек набрал вес. Хотя в некоторых сказках говорится о том, что Зорилэ ест людей, он все-таки не из тех фантастических монстров, которые им совершенно враждебны.

В одной из историй про Фэт-Фрумоса Зорилэ находит героя на дне пропасти с ногами, сломанными по милости братьев, и лижет их, пока кости не срастаются; в другой версии той же сказки он приносит витязю еду, рассчитывая съесть его позже, когда он растолстеет.

К. Рэдулеску-Кодин[182]

Глава 5. Демонические силы в жизни людей

Календарные демоны

Октябрь и ноябрь (С. Фл. Мариан)[183]

Словом «брумэрел» или выражением «брумариу мик»[184] румыны обозначают октябрь, потому что именно в этом месяце, как правило, начинает выпадать иней. Вместе с тем «брумариу» или «брумариу маре»[185], у македонских румын — брумаул, это следующий месяц, то есть ноябрь, потому что в соответствующий период иней не только выпадает чаще, но и становится обширнее и гуще.

Кроме того, Брумариу Мик или Брумэрел, а также Брумариу или Брумариу Маре — это еще и мифическое существо, а точнее, некий Фэт-Фрумос или осенний дух, который всегда появляется верхом на караковом коне, в одежде серовато-белой или белоснежной.

Этот Фэт-Фрумос, сверхъестественный воин, не кто иной, как персонификация инея, который обычно выпадает в месяц брумэрел или брумариу, ибо как изморозь уничтожает все нежные цветы, к которым прикасается, так и Брумэрел или Брумариу копытами своего коня топчет всякий росток, попавшийся на пути, и вот что он сам о себе говорит, отвечая на вопрос одной цветочной феи, представшей в облике девицы, которую он чуть раньше попросил о поцелуе, а она ему отказала:

Хватит плакать и рыдать,

Поскорей пора вставать

И меня поцеловать,

Я же не простой воитель —

Я Брумэрел, цветов губитель,

Инеистый я властитель.

В октябре я прилетаю,

Ароматы отнимаю;

В ноябре вернусь опять,

Листья буду похищать.

Как нагряну ввечеру

Да уйду лишь поутру

Всю красу я заберу!

Хватит плакать и рыдать,

Теперь можешь целовать![186]

Воплощения и вестники удачи и неудачи

Когда рождается младенец, к нему приходят духи женского пола, которые называются урситоареле, и определяют, какой будет его судьба. С урситоареле связано множество поверий, и каждое сказанное ими слово имеет такой вес, что ни одна сила в целом мире (даже сверхъестественная) не может его опровергнуть. Однако в румынской мифологии упоминаются и другие создания, связанные если не с судьбой в целом, то с отдельными ее аспектами, которые для простоты назовем удачей и неудачей.

В переводе на румынский «удача» — noroc (норок). В народной мифологии и фольклоре Норок иногда предстает чем-то очень абстрактным, своего рода стихией, но бывает и так, что он живое, разумное существо, обитающее, как правило, в ином мире или пространстве. С ним можно повстречаться при благоприятном стечении обстоятельств, как это вышло у одной царевны с несчастливой судьбой…

Девушка, приносящая беду (из собрания П. Испиреску)[187]

Некогда жил-был царь, и было у него двенадцать сыновей. Когда все они садились за стол, получался безупречный венец. И был этот царь всегда в добром расположении духа, ведь все у него шло как по маслу.

Властители земель, расположенных по соседству, ужасно завидовали такой беспечальной жизни. А царь… что царь? Он, как вы уже знаете, был человек славный: простого люда не притеснял, ни вдовы, ни бедняка ни разу не обидел.

Впрочем, никто не ведал, какой червячок на самом деле точит сердце царя. Мечтал он, многоуважаемые, о дочери — о да, одной-единственной в придачу к стольким сыновьям.

Текли годы друг за дружкою вереницей, и вот так вышло, что в конце концов смилостивился над ним Господь, исполнил заветное желание: понесла царица и через девять месяцев произвела на свет дочурку — красавицу, какой свет не видывал.

Казалось бы, вот теперь-то царь почувствовал себя целиком счастливым человеком, но не тут-то было! Выпал на его долю тот же жребий, что всем простым смертным, и о жребии этом в песне поется:

Всяк, кто был рожден,

Жизнью обделен:

Счастием сторицей

Ему не насладиться.

Дела государственные пошли вкривь да вкось. Если какая неприятность могла случиться, она случалась. То один царь пригрозит, что пойдет на него войной, ежели он не поступит так-то и так-то; то другой царь потребует отдать то-то и то-то; то подданные взбунтуются, то скотина с царских лугов перейдет на соседские, где ее поминай как звали; то и вовсе падеж начнется. Беды следовали друг за дружкою, словно бусины на нити ожерелья, и бедный царь почти уверился, что сведут они его в могилу.

Изо всех сил он с двенадцатью сыновьями старались сохранить в том краю мир и навести порядок, покончить с разбушевавшимся злом, да только все впустую, и утекала царская казна сквозь пальцы.

В конце концов вызвал