Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

Только вот один пастух пожаловался, дескать, овцы с самого утра чахнут, словно приболели или еще какая-то беда приключилась.

На следующий день-другой сказал, что у овец оспа, и поди знай, выживут ли.

А на третий день последний пастух вернулся лишь с горсткой овец. Сказал, что погнал отару через тот мостик, по которому водил ее каждый день, но тут в одну из овец будто вселился нечистый, и она кинулась в воду. За ней вторая, третья — и чуть ли не вся отара сошла с ума. Бедолага пытался сдержать овец, но куда там! Если овцы чего-то испугались, их уже не остановить; еле-еле спас нескольких, их и пригнал обратно в кошару.

Призадумались опечаленные пастухи: как же вышло, что всего за три дня после появления девушки в кошаре с ними приключилось столько бед? Поняли они, что названая сестра привела с собой недолю, и не спастись от этакой напасти иначе, нежели прогнав ее.

— Как пришла, сестрица, так и уходи, — сказали они. — Господь милосердный тебе путь укажет. У нас ты оставаться больше не можешь. С тобою в наш дом пришла нищета. Всего, что мы потеряли за три дня, пока ты спала под этой крышей, и за десять лет не вернуть.

Царской дочери нечего было сказать. Она и сама поняла, что это правда. Встала, попросила прощения за зло, которое навлекла на них, сама того не желая, и пошла прямо через поле куда глаза глядят. Шла с тяжелым сердцем, заливаясь слезами, как вдруг увидела вдали огромные палаты. Ускорила шаг, чтобы успеть до темноты. Оказалось, что жила в тех палатах богатая арапка.

Царская дочь попросила слуг, чтобы ее впустили. Арапка увидела девушку, когда та вошла в ворота, и велела привести. Как только взглянула на нее, сразу поняла, кто это такая; приказала ее хорошенько искупать, одеть в чистое, да и оставила при себе.

Как-то раз царскую дочь позвали и велели вычесывать вшей из волос арапки, ибо у таких, как она, даже если телом они чисты, все равно живность на голове заводится, потому что волосы сальные, с колтунами и ужас какие густые. Заглянула девушка арапке в буйные кудри, узрела такое, чего отродясь не видывала, и сделалось ей так нехорошо, что захотела она плюнуть.

Поглядела направо, поглядела налево — вокруг сплошное роскошество, на которое не плюнешь. Отойти она не могла, потому что арапка успела задремать, положив голову ей на колени. Вконец растерявшись, сплюнула царская дочь арапке прямо в космы.

Чертовка тотчас же проснулась. Посмотрела на девушку с жалостью и сказала:

— Кабы я не знала, кто ты такая, наказала бы тебя собственноручно. Но, раз уж так вышло, прощаю. Готовься, мы с тобой поедем кое-куда. Прикажи, чтобы запрягли лошадей.

Пока они собирались, карету подали к крыльцу. Спустились, поехали. Арапка сказала вознице, куда держать путь, а в дороге поделилась с царской дочерью наставлениями о том, что ей там следует делать.

Еле-еле успела арапка договорить, как они прибыли во дворец, в котором комнат было тысячу раз по тысяче. Вышли из кареты, и арапка повела царскую дочь в одну из этих комнат, где были двое мужчин: один, молодой да упитанный, сидел посреди неубранной золотой постели и игрался с двумя клубками шелковых ниток; другой, старый, неустанно ходил из угла в угол. Этот второй был от тяжких трудов горбат, а еще выглядел таким изможденным, тощим и слабым, что его можно было принять за тень. Оказалось, парень был судьбой царской дочери, а старик — судьбой арапки.

Как только увидела царская дочь юношу, что игрался с клубками, ринулась к нему, как велела арапка, выхватила клубки и побежала со всех ног! Вылетела стрелой из дворца, прыгнула в карету, возница хлестнул лошадей — и остановились они только дома.

Пока увалень встал, пока на крыльцо выбежал да вслед за каретой потрусил, обиженно пыхтя, возница успел оставить царскую дочь в палатах арапки и вернуться во дворец, чтобы забрать хозяйку.

Так вышло, что царь, правивший в той земле, решил жениться. Невеста попросила, чтобы ей сшили платье из очень дорогого шелка. Царь из кожи вон лез, отыскал эту редкостную ткань и отдал портному. Но вот незадача! Шелка оказалось маловато, понадобился еще лоскуток. Царь послал слуг на розыски, но те, как ни старались, во всей стране нужной ткани не нашли.

И что же прикажете делать с платьем невесты? Не сшить его как она велела означало получить от ворот поворот; а если нужный лоскут так и не найдется, закончить наряд не выйдет. Но это же неслыханное дело, отменять свадьбу из-за пустяка!

Царь вновь послал верных слуг за тканью, и тут выяснилось, что у той самой арапки кусочек нужного шелка имеется, и как раз такого размера, какого портному не хватило.

Традиционный костюм. Вылча, нач. XX в.

Muzeul Naţional al Ţăranului Român, Bucureşti, România

Он, этот кусочек, таился в одном из клубков, которые царская дочь отобрала у своей ленивой судьбы.

Царь велел своим людям выкупить ткань. Но арапка заявила, что отдаст лоскут лишь в том случае, если за него дадут столько золота, сколько он сам весит. И когда шелковая тряпица легла на чашу весов, та немедленно опустилась. Царские слуги начали сыпать монеты на другую чашу, однако без толку. Сколько ни добавляли, весы не шевелились. Высыпали они все золото, что имели при себе, а чаши оставались в прежнем положении.

Вернулись слуги к царю. Изумился он, узнав о случившемся. Послал арапке несколько мешков золота, однако гонцы принесли ту же самую весть: не удалось им сдвинуть чашу дьявольских весов ни на йоту. Тогда царь, прихватив еще несколько мешков с золотом, отправился к арапке сам, чтобы поглядеть на этакое чудо собственными глазами, ибо верилось с трудом.

Как вошел он в палаты арапки, так и увидел царскую дочь, от которой отец избавился, потому что она приносила несчастье. Увидел — и запала она ему в душу. Она же, чтоб вы знали, вовсе не была уродиной; внешность имела прелестную, видом своим очаровывала, да и ученость не скроешь — царская дочь, как-никак. Просто до той поры удачи не знала.

Взглянул царь на весы: чаша с золотом оставалась вверху, с шелком — внизу. Положил он мешок из тех, которые привез, но весы не шелохнулись. Положил второй, третий — безрезультатно. Он взвалил туда все мешки, а чаша знай