Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

Явился философ, поглядел на звезды и наутро сказал царю, чтобы тот три ночи кряду наблюдал, как спят его дети.

Как прошел отпущенный срок, философ вернулся во дворец. Царь поведал ему, что сыновья спят то закинув руки за голову, то на боку, то с руками на груди, то на спине, вытянув руки вдоль тела; а вот дочка — то ничком, то сжавшись в комочек, то спрятав руки меж колен.

— Вот кто приносит беду твоему царству, — заявил философ. — Если не отправишь ее куда-нибудь подальше, сгинешь вместе с сыновьями без следа.

Царь поверил философу, потому что и сам заметил: как только появилась у него дочь, тут дело и приняло скверный оборот. Он понятия не имел, как следует поступить, как спасти от происков злой судьбы дюжину сыновей.

Бедный царь! Ведь и она была его родным дитем. Он, видите ли, не хотел терять родную кровинушку. Но в конце концов пришлось согласиться с мудрым звездочетом. Лучше пусть один ребенок погибнет, а дюжина спасется, чем все умрут и станут всеобщим посмешищем.

Царь все думал и гадал, царица терзалась сомнениями: ну как же решиться на такой шаг? Но беды сыпались отовсюду, и поддались они на уговоры ближайших советников — выбрали одну жертву вместо тринадцати.

Призвал царь к себе верного слугу. Дескать, пусть сообщит царевне, что собрался на охоту и хочет взять ее с собой — ведь она же не раз говорила, что ей нравится наблюдать за охотниками; а как окажутся они в глухом лесу, там-то слуга ее и оставит. Конечно, таким образом, чтобы она ни о чем не догадалась.

Разрывалось сердце царя от скорби при мысли о том, что дни его дочери сочтены, и страданиями переполнилась душа царицы, когда она укладывала в дочкину корзину провизию, под которой лежало чистое белье, а с ним — кое-какие драгоценности.

Когда повозка была готова, положили в нее корзину с провизией и кувшин с водой, а потом царевна и верный слуга сами туда же забрались. Пустились в путь и в конце концов очутились в густом лесу. В это же самое время во дворце рыдали царь, царица и братья девушки, и кто их слышал — тот сам жить на белом свете не хотел.

Начало бури. Фото Курта Хилшера, 1933 г.

Kurt Hielscher / Wikimedia Commons

В лесу верный слуга оставил повозку у обочины, подле тропки, и они с царевной, взяв корзину и кувшин, углубились в чащу. На поляне девушка стала собирать цветочки, чтобы сделать из них букет; а верный слуга бродил среди деревьев, якобы выслеживая птиц, и потихоньку, шаг за шагом, удалялся от царевны. Добравшись до повозки, он прыгнул в нее — и был таков.

Когда спохватилась царская дочь, верный слуга как сквозь землю провалился. Кричала она, вопила, звала — в ответ тишина. Что же делать бедной девушке? Как увидела она, что и вечер близко, влезла на дерево, огляделась по сторонам — нет ли где хижины какой. Нету… Повертелась царевна вновь туда-сюда и вдруг заметила вдали мерцающий огонек, похожий на звездочку. Тогда слезла она с дерева, взяла корзину в одну руку, кувшин с водой — в другую и, еле волоча ноги от усталости, побрела к огоньку.

В конце концов пришла бедняжка к хижине, где на окне горела плошка. В ответ на стук в дверь появилась старая нищенка, которую царевна стала умолять о приюте. Нищенка ее впустила, но сказала, что еды нет, ибо все ее богатство — курочка, пес и кошка.

Тогда царевна достала припасы из корзины и поделилась со старушкой.

Наутро, когда они проснулись, старуха запричитала — курочка ее умерла прямо в гнезде. Рыдала нищенка, что теперь умрет с голоду, ведь яйцо, которое каждый день несла курочка, было ее единственной пищей.

Бедная царевна пожалела нищенку и дала ей одну из спрятанных в корзине драгоценностей, чтобы та купила новую курицу.

Старушка поворчала, но деваться было некуда, и дар она приняла да и притихла.

На следующее утро умер пес. Тогда она сказала:

— Дочка, забирай-ка свои пожитки и уходи из моего дома, ибо с той поры, как ты пришла, нагрянули беды чередой. Этот пес мне дороже любых денег, он мою хижину стерег и столько лет со мной прожил.

— Не сердись, матушка, — сказала царевна. — Я отплачу, хватит на нового песика, с лихвой.

И подарила еще одну драгоценность.

На третье утро и кошка испустила дух.

— Ступай, девочка, из моего дома, — сказала старушка, — и не вздумай возвращаться. По тебе видно, что ты из зажиточной семьи, но к чему такие богатства? Я лучше буду жить в нищете, зато беспечально. С той поры, как ты пришла, я только и делаю, что плачу от горя. Иди, дитя мое, иди — и забери с собой все, что принесла, хорошее и дурное.

Девушка поняла, что деваться некуда, и собралась уйти. Но перед тем сняла свои богатые одежды и попросила взамен какие-нибудь лохмотья. Старушка, чтобы поскорее от нее избавиться, поискала среди подушек, под кроватью, на грядах и нашла какие-то тряпки. Обрядила незваную гостью в них да и выставила за дверь.

А богатые одежды, которые оставила царевна, старушка потом вынесла из хижины в сарай.

Так и пошла царевна прочь, в лохмотьях, словно попрошайка, бродить по дремучему лесу, надеясь найти хоть какую тропку, что выведет ее к людям.

Шла она, шла и увидела кошару. Там не было ни души, ибо хозяева — три товарища — ушли с отарой. Ну, раз уж пришла, взялась царевна за метлу, потом расставила все в хижине по местам, развела огонь и подвесила над ним котелок. Пока то да сё, вымыла посуду, а еще ведра и кадушки для молока. Как все сделала, спряталась.

Пришли пастухи, увидали такую перемену и диву дались. Огляделись по сторонам — никого. Молвили они:

— Кто бы нам ни сделал такое добро, если то юноша — братом нам будет, а если девица — сестрой.

Тут царская дочь и показалась хозяевам на глаза. Взмолилась пустить ее пожить с ними, ведь она, мол, несчастная, по миру скитается, не зная, где преклонить голову.

Пастухи согласились и поручили ей то да сё. Вечером вернулись — и опять всюду порядок, и ужин готов, и кадушки для брынзы чистенькие, и каждая вещь