Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

Однако понтификат Николая не продлился долго. Создав собственную коллегию кардиналов и провозгласив низложение соперника, уже в августе он последовал за Людовиком на север, сначала в Витербо, потом в Пизу, не предполагая, что больше никогда не увидит Рим. Когда в апреле 1329 года император должен был вернуться в Германию, началось его падение. Покинутый своим покровителем и неспособный ответить на все более настойчивую кампанию Иоанна XXII против него, Николай V не смог сделать ничего другого, кроме как из Пизы, где находился, начать переговоры о капитуляции. Он отрекся перед архиепископом, затем отправился в Авиньон, куда прибыл 24 августа. Здесь он второй раз отрекся уже перед папой, который заточил его в своем дворце до тех пор, пока четыре года спустя бывший монах Санта-Мария-ин-Арачели не умер.

Как и от прочих антипап, считающихся незначительными, от Николая V остались только те сведения, которые удалось спасти от разрушительного воздействия времени и damnatio memoriae, уготованного ему римлянами, которые очень скоро перевернули эту страницу. Не стоит забывать и о предвзятости источников, первым из которых был только что процитированный Виллани. В результате от деятельности Пьетро Райнальдуччи в роли понтифика остался только один реестр, хранящийся в Ватиканском апостольском архиве, свидетельствующий о его желании создать курию и подойти серьезно к той высочайшей миссии, к которой его неожиданным образом призвали стечения исторических обстоятельств.

Самый темный час

Мы не можем знать, каким был бы Рим XIV века, если бы папа, его властитель и правитель, не собрал бы все свои вещи, чтобы переехать в Авиньон, увезя с собой Священную коллегию, куриальные службы, служащих, свиту, прислугу, купцов и прочих, по разным причинам приближенных к его двору. Зато известны негативные последствия его отсутствия в столице христианства. Хотя к середине века все еще «сиротский» Рим пережил период легкого экономического подъема и институционального и политического обновления, тот период действительно был очень коротким и оказался прерван практически в самом начале смертельным ударом, нанесенным в 1378 году pestiferum schisma[339], который на 40 лет разделил церковь на два, а затем на три различных папских подчинения.

В начале века Рим был весьма обширным. Однако из его 1500 гектаров, ограниченных стеной Аврелиана и стенами, построенными в X веке, чтобы защищать Ватикан от сарацинов, более двух третей были необитаемыми. Большинство из его 30 000–40 000 жителей селились в районах близ реки: в Кампо-Марцио, Борго Леонино, Трастевере. Внутренняя панорама состояла из микродеревень, пристроенных к какой-либо церкви и разделенных виноградниками, невозделанными полями и, естественно, протяженными руинами[340]. Дорог, которые достойны этого названия, было немного, и они были очень широкими, чтобы перегонять стада и табуны, которые в основном паслись на той территории, которую мы сейчас называем императорскими форумами, а тогда уже много веков неслучайно называли Кампо Ваччино[341].

В отличие от других городов, в Риме не было центра. Капитолийский холм, символическое место власти, приобретает форму и заметность только во время политически важных моментов, например во время противостояния с другим полюсом римской власти — папством. Последнее, в свою очередь, не обладало установленной резиденцией. В XIII веке больше, чем в прошлом, папы уделяли внимание и время своему дворцу при базилике Святого Петра, что, естественно, шло в ущерб Латерану. Так поступал Иннокентий III и особенно Николай III (из рода Орсини, имевших старинные владения в районе Ватикана и контролировавших замок Святого Ангела)[342], в то время как Бонифаций VIII в 1300 году ограничил места, где можно было воспользоваться индульгенциями по случаю первого Святого года в истории, базиликами Святого Петра и Святого Павла за городскими стенами, исключив из этого списка базилику Святого Иоанна.

Более того, Римский собор всегда находился в периферийном и изолированном квартале. Он был связан с Колизеем и Капитолийским холмом, а значит, и с остальной частью города, через виа Маджоре и оттуда по так называемой виа Папалис (что более-менее соответствует современному корсо Витторио Эммануэле II, включая также Торре-Арджентина до пьяцца Венециа), по мосту через Тибр к замку Святого Ангела. С некоторыми расхождениями это традиционный путь процессии, которая знаменует владение городом после коронации папы в базилике Святого Петра.

Когда в 1304 году Бенедикт XI переместил свою резиденцию в Перуджу, никто не удивился и не увидел причин для беспокойства. Римляне к этому привыкли. В течение всего XIII века папы находились вне города почти 60 лет[343]: странствия двора, вызванные не только политическими и институциональными причинами, но и связанные с безопасностью или здоровьем понтифика, были типичным явлением для того времени. Даже избрание папы, проходящее вне Рима, давно уже было делом естественным, а не чем-то неслыханным. И когда умер Бенедикт XI, многострадальный конклав избрал в Перудже Климента V, архиепископа Бордо, пожелавшего и добившегося коронации в Лионе, никто этому снова не удивился. Рано или поздно и Климент вошел бы в Рим, как и его предшественники. Он тоже двинулся бы с помпезной процессией по виа Папалис и виа Маджоре, достиг бы своего дворца в Латеране и, по традиции, принял бы город в свое владение. Не было причин думать, что он не должен этого совершить, как и остальные его предшественники.

Вполне вероятно, что, как и римляне, сам Климент не считал свой переезд в Авиньон окончательным. До момента его избрания в 1305 году и потом еще несколько лет спустя Рим переживал период если не процветания, то точно определенного экономического и социального развития, которому был обязан «длинной волне» того, во что превратилось папство. В последние десятилетия XIII века папство стало огромным бюрократическим аппаратом, состоящим из не менее чем тысячи «индивидуальных потребителей», гарантировавших со своим окружением достаточный уровень спроса на товары и услуги, чтобы предоставить работу целой категории ремесленников и торговцев. Подобный механизм распределения дохода, с одной стороны, затронул даже самые малоимущие классы, с другой — продемонстрировал свою уязвимость, потому что полностью зависел от института, внешнего по отношению к производственным силам города, а именно — от папства. Когда папа исчез со сцены, помимо ряда других последствий на экономическом и социальном плане (о которых будет сказано ниже), по законам человеческого сосуществования, которые можно охарактеризовать как неизменные, в оставшуюся незащищенной властную нишу немедленно и без особых затруднений проникла хищная сила — аристократия[344]. И для Рима наступил самый темный час.

Орсини, Савелли, Колонна, Аннибальди, Конти. Феодальная знать, олицетворяемая этими семьями, очень отличалась от тех, кого мы встречали в X–XI веках. В этом случае речь шла о кланах, владевших обширнейшими землями в сельской местности