И все-все-все. Сборник интервью. Выпуск 3 - Дмитрий Львович Быков

искренность моих мотивов они поверить не могут. В их мире такие понятия не умещаются. Их политика, кстати, всегда называлась прагматизмом, а мне кажется, что состояние государства определяется как раз наличием у власти некоторого идеализма.

— Но кто за тобой стоит, в самом деле? Мы понимаем, где у тебя уже этот вопрос. Но согласись, получать в таком количестве информацию о верховном жульничестве обычный человек не может...

— Да почему не может?! Я почти все беру из открытых источников, они же не прибегают к каким-то эксклюзивно сложным методикам, к многоэтажным финансовым схемам... Все прозрачно, они искренне считают, что никто ни за чем не проследит. Допустим, Газпром продает Газпромбанку (а это, как ты знаешь, не одно и то же) акции «Новатэка». Продает на 34 процента дешевле их реальной цены. «Новатэк» — компания Геннадия Тимченко, того самого, с чьим именем связан путинский геленджикский дворец. За Газпромбанком стоит Юрий Ковальчук, один из учредителей знаменитого кооператива «Озеро». Почему продажа осуществляется на столь невыгодных для Газпрома условиях — не в состоянии объяснить ни один аналитик. Об этой необъяснимой филантропии открыто пишет газета «Ведомости». И другие деловые газеты — тоже в числе моих источников.

Кстати, вот именно сейчас, отвечая вам, друзья, в сотый раз на вопрос, кто за мной стоит, я задумался: ведь я выразитель чаяний очень большой прослойки — тех, кто работает в том же самом Газпроме, или в Роснефти, или в Транснефти. Боссы, в количестве сотен, воруют. Остальные, в количестве десятков тысяч, смотрят и завидуют. Так что значительную часть информации я получаю от людей, которые делятся ею со мной — и не только со мной — на вполне добровольной основе.

— Но это тысячи, а настроение миллионов так просто не меняется. Налицо, видимо, какой-то одновременный вброс — иначе с чего бы сейчас вдруг так запахло весной?

— Вот как раз никаким одновременным вбросом изменить настроение нельзя. Особенность населения в том, что оно дозревает само. И сейчас оно просто поняло со всей ясностью, что российская власть примерно с 2003 года — до которого Путин делал еще хоть что-то полезное, — оказалась полнейшим фейлом, нарушением всех обещаний. Смотрим по пунктам: экономика перестала быть сырьевой? Стабфонд потрачен на что-то созидательное? С начала «нулевых» российская экономика купалась в деньгах, захлебывалась ими, такой нефтяной конъюнктуры не было отродясь, даже СССР мог только мечтать о ней, — где все это? Кавказ: по факту он уже отпал от России, крупные федеральные чиновники не могут появиться на дагестанских улицах без охраны, теракты ежедневны. Чечня? — Рамзан Кадыров получил больше, чем смел мечтать Дудаев, и никаких гарантий его верности не существует: Чечня, по сути, шариатская республика, русских там не осталось, она по факту уже отделена от России, и вопрос сейчас не в том, в какой степени Россия может повлиять на Чечню, а в том, признает ли Чечня Ставрополь частью России или серьезно претендует на него. Я об этом только что с Латыниной говорил, и в этом мы, кажется, согласны. Вообще в ближайшее время придется отвечать, где кончается Кавказ: те, кто хочет его отделить и о нем забыть, не учитывают, что Кавказ-то не совсем на это согласен, у него иное представление о своих границах... И так во всем: равноудаление олигархов обернулось бегством двух и посадкой одного (который делал хоть что-то перспективное — в образовании, скажем), — но ни Абрамович, ни Дерипаска что-то не равноудаляются и не беднеют, а большая часть олигархов давно происходит из путинского окружения. Видимо, в какой-то момент — особенно на фоне непрерывного роста цен на еду и неизменной безработицы, особенно в провинции, — у людей возникают вопросы, и сама одновременность этого пробуждения как раз наводит на мысль, что никакой конспирологии тут не надо. Конспирологи могут воздействовать на одну социальную группу, и недолго. А здесь мы видим всеобщее, постепенно нарастающее негодование.

— И по какому сценарию оно может разрешиться?

— Ну уж не по тунисскому. Я, кстати, не устаю повторять историю о том, как в Йеле — я там полгода учился — был у меня тунисский приятель. Он все время рассказывал мне, как в Тунисе все источники информации перекрыты, население обмануто и оппозиция бессильна. И я даже думал: ну, у нас-то хоть что-то, а у них вообще ничего и никогда... Чем это кончилось, ты знаешь. Один таксист сжег себя, и вся страна вышла на улицы. А у нас это может быть что угодно — машина с мигалкой сбила беременную женщину, начальственный сынок вытеснил с работы профессионала... Сейчас действительно довольно одного резонансного происшествия, чтобы на улицах оказались, без преувеличения, миллионы. А что будет дальше — компания гражданского неповиновения или выход власти из берегов с применением силового сценария, который все ускорит, — не так уж и принципиально. Принципиально то, что продолжение нынешнего сценария власти ведет страну к необратимой деградации, к исчезновению с карты вообще: сейчас это стало понятно большинству, вот и все.

— Но они-то как раз пугают хаосом...

— Смешно. Откуда хаос? Все структуры созданы, и работающие в них чиновники не покинут свои места, если вскроются злоупотребления нескольких десятков человек с высших этажей власти. Хаосом, как правило, всегда пугают, чтобы оставаться у власти — до тех самых пор, пока этот хаос действительно не наступит. Конечно, лучший сценарий для Путина и компании был бы сейчас объявить перестройку в новом варианте, типа той, давней...

— Горбачев к этому и призывает.

— Но, судя по всему, они к этому не готовы. Для них это равносильно капитуляции, а впоследствии и судебным процессам. Вот почему я думаю, что Путин собирается вернуться в Кремль. И, более того, на выборах в декабре этого года не случится никакого перелома — они не будут даже создавать фальшивую либеральную партию. У них, как выяснилось, тут же срабатывает инстинкт: создают и сразу начинают мочить. Так было с «Родиной», так было и со «Справедливой Россией»: запускают фейк-проект — и тут же наваливаются на него всей тяжестью.

— Что тогда делать, пока не случился толчок?

— Я делаю одно и всем советую: надо создавать точки напряжения. Они могут справиться с тремя такими точками. С тридцатью тремя. Но когда их станет триста тридцать