И все-все-все. Сборник интервью. Выпуск 3 - Дмитрий Львович Быков

по времени щелчок — вулкан с непроизносимым названием, заканчивающимся на «кудль». Выяснилось, что все наше производство не в состоянии так закоптить небо, как один маленький вулканчик-ледник. Мы не можем отравить океан, а он нас смыть — запросто. Человечество получило лишнее напоминание о скромности своих возможностей. Вообще конец века прошел под знаком разочарования в НТР. Шестидесятники считали: если человек разбирается в протонах и синхрофазотронах — он умеет и страной управлять, и борщ варить. Технократ был героем дня. Потом оказалось, что и с борщом у него как-то не очень, а с управлением и социальным прогнозированием вообще швах. Не хочу обижать технократов — диктаторы, как мы знаем, отлично получаются и из поэтов, и из кухарок... Но если кто теперь и возьмет власть — это будут, мне кажется, специалисты по власти. Пора поставить это дело на серьезную научную основу, а то в главнейшем вопросе до сих пор царит неразбериха. Пора создать грамотную социологическую теорию власти, вроде той, что для шестнадцатого века написал Маккиавелли. Прежние технологии власти — в том числе ее захвата — не работают. Уже ясно, что бишкекский вариант у нас не пройдет: давайте заменим всех плохих на хороших — и что? Еще одного переворота страна элементарно не выдержит. Именно поэтому я исключаю силовой вариант и предполагаю очень медленный эволюционный. Пока не воспитается новый интеллектуальный слой, готовый брать ответственность за страну.

— Будущий тренд фантастики ты можешь отследить? Что сейчас будут писать, читать и экранизировать?

— Он обозначился вполне ясно: на смену Вампиру — по крайней мере в России — пришел Сталкер. Пост-Апокалипсис. Самая читабельная сегодня фантастика — серия «S. T. A. L. K. E. R.». Проект о некоей Зоне, абстрактно напоминающей Чернобыльскую, но давно уже отошедшей от прототипа. По ней ходят крутые искатели, простые честные парни с дробовиками наперевес, и собирают хабар, то есть артефакты. Несколько десятков книг вышло, а рынок не насыщается. Пишут и новички, и зубры вроде Успенского, Громова, Васильева...

— Ты не собираешься участвовать?

— Не-а. Я люблю выдумывать мир, а писать внутри жестко заданной схемы не умею.

— А как эту моду объяснить? С чего вдруг Чернобыль?

— С точки зрения формальной — это новеллизация компьютерных игр, которых на эту тему немерено: хождения по жутким местам и сбор загадочных предметов — классическая схема квеста. А с точки зрения содержательной, боюсь, все гораздо серьезнее. Это симптом существования в постмире, в мире после всего. Было что-то великое — и закончилось. Теперь тут зона, остатки, руины, остовы заводов, свалки отходов. Запустение. Осенний лес. Природа мстит человеку, поглощая все, что он насооружал. Это сквозной пейзаж серии — а заодно, думаю, и России, и мира. Это не только наша проблема. Вспомни — весь конец века прошел под знаком «пост». Постмодернизм, постиндустриализм, постсоветское пространство, был даже посткапитализм одно время. Кончился не только век, а тысячелетие. Что началось — пока непонятно.

— Хотя бы приблизительно — что это может оказаться?

— Если смотреть на первые годы этого века — что-то биологическое, синтез с природой, возвращение к корням, мода на этно... В общем, отход от технократии к биотехнологии, назовем так. Конкретно пока не представляю. Думаю, однако, что общий вектор угадал Уэллс в «Машине времени» — имею в виду разделение человечества на управляющих изнеженных элоев и работающих, озверевших, загнанных в катакомбы морлоков.

— То есть сбудется, по сути, твой же «Геном»?

— А «Геном» уже сбывается. Модифицированный человек практически уже осуществим, на пути его стоят только моральные барьеры. А моральные барьеры наука всегда сметает, история это многократно подтвердила. Первый же удачный здоровый младенец, который родится со сверхзрением или сверхслухом, пробьет плотину. Полагаю, что уже при нашей жизни человечество разделится на ГМ (генетически модифицированных) — и персонал, который будет их обслуживать.

— Слушай, но возможна же и утопия. Может получиться так, что к власти наконец придут умные, выведенные лабораторным путем...

— Сильно сомневаюсь. Скорее это будет власть умных и богатых над глупыми и бедными. Хотя бы потому, что модификация станет доступна только «золотому миллиону», у которого и так уже отдельная жизнь. А дальше — две ветви эволюции: прихотливое, сложное, временами опасное развитие меньшинства — и медленное вырождение большинства, которому нарочно разрешат развлекаться только самым примитивным образом. Вон, сейчас уже слово «качество» подменено словом «рейтинг», и давать массе интеллектуальные развлечения практически запрещено. Трудно в этом не увидеть механизм будущего разделения.

— Но как же пресловутая внутривидовая солидарность человечества? Как же гуманизм?

— Да вот с гуманизмом, видишь ли, получилось интересно. История показала, что самыми устойчивыми и процветающими оказываются социумы, исповедующие гуманизм для своих, но не соблюдающие его с чужими. Вроде современной Европы, гуманной к своим и весьма жесткой с чужаками. Гуманизм превратился в витрину. Потом, не забывай — всемирный религиозный ренессанс (это же не только у нас) нанес гуманизму серьезный вред. Его провозгласили атеистическим, проигравшим, — у церкви ведь с гуманизмом сложные отношения... А внутривидовая солидарность — она будет, куда денется. Просто будет два вида, и в каждом своя солидарность. Да так уже, собственно, и есть.

— Я знаю, ты всегда был противником зарубежного усыновления российских детей, много писал об этом в ЖЖ. Вот последняя история с Антоном Савельевым...

— Что хорошего, когда ребенка сажают на самолет и отправляют на Родину, язык которой он забыл? Плюс во всем этом только один: обсуждение проблемы вышло на государственный уровень. Уточняю: я никогда ничего не имел против европейского усыновления. Там за все время, насколько я помню, погиб всего один ребенок из России. А в Штатах таких случаев — десятки. И значит, тут есть тенденция, тут надо разбираться в самом американском менталитете — тамошним усыновителям не хватает зрелости, они страдают инфантилизмом, это не частный их порок, а распространенная американская черта... Почему — пусть разбираются социологи и психологи. Я вообще считаю позором для России, что из нее дети вывозятся на усыновление, как из беднейших стран мира — из Индонезии, скажем. Если общество готово разбазаривать ценнейший свой ресурс — а люди как раз и являются ценнейшим ресурсом, если кто еще не понял, — значит, оно умирает, попросту говоря. Я с этим мириться не