Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

премьер-министра Канады в Лондоне, что в провинции Онтарио. Вдруг посреди речи в зале появился уборщик с длинной палкой в руках и начал по очереди открывать окна, чтобы проветрить помещение. И что же? Практически все слушатели на время отвлеклись от оратора и некоторое время завороженно наблюдали за уборщиком, будто тот прямо на их глазах творил чудеса!

Аудитория не может – или, что то же самое, не захочет – бороться с искушением понаблюдать за движущимися объектами. Оратор, осознающий эту простую истину, избавит себя от некоторых проблем и ненужного раздражения.

Во-первых, не стоит шевелить пальцами, теребить одежду и совершать другие нервные движения, которые отвлекают слушателей. Помню, как в Нью-Йорке публика в течение получаса завороженно наблюдала за тем, как довольно известный оратор то приподнимал, то опускал крышку кафедры.

Во-вторых, если возможно, слушателей стоит рассадить так, чтобы они не отвлекались на опоздавших.

В-третьих, на сцене не должно быть других людей. Несколько лет назад экономист и писатель Рэймонд Робинс провел серию лекций. Мне вместе с несколькими другими ораторами предложили сидеть на сцене. Я отказался, сославшись на то, что это несправедливо по отношению к выступающему. Еще в первый вечер я заметил, как часто гости на сцене ерзают, закидывают ногу на ногу и периодически меняют позу. И каждый раз, когда один из них двигался, аудитория смотрела не на оратора, а на приглашенного на сцену. На следующий день я поделился своими наблюдениями с мистером Робинсом, и оставшиеся вечера он уже проводил на сцене один.

Дэвид Беласко не использовал на сцене красные цветы, потому что они привлекают слишком много внимания. Так стоит ли оратору пускать на сцену другого человека, который не может сидеть спокойно? И если он действительно серьезно относится к своему делу, то не допустит этого.

Умение правильно сидеть – тоже искусство

Правда ли, что оратору не следует ожидать своей очереди на сцене, сидя лицом к аудитории? Разве публике не интереснее видеть нового человека?

Но если все же приходится сидеть и ждать, следует делать это правильно. Наверное, вы уже видели людей, которые ведут себя в таких случаях как английские гончие, укладывающиеся спать: они оглядываются в поисках подходящего стула, а затем сгибаются в три погибели и бухаются на него, как мешок с песком.

Тот же, кто владеет этим вроде бы нехитрым, но важным искусством, поворачивается к стулу спиной, касается его края задней частью ног и с прямой спиной плавно опускается на сидение.

Самоконтроль

Всего несколько страниц назад автор этой книги призывал вас не теребить одежду, ведь это отвлекает внимание. Есть еще одна причина, почему это неуместно: у слушателей возникает впечатление, что вы слабы и не управляете собственным телом. Каждое лишнее движение портит ваше выступление. Нейтральных движений не существует. Вообще. Поэтому стойте ровно, не делайте ничего лишнего, и тогда слушатели почувствуют, что вы сосредоточены и у вас все под контролем.

Не начинайте выступление сразу, как только встали – так делают только новички. Сделайте глубокий вдох, оглядите аудиторию. Подождите, пока затихнут шум и разговоры.

Привыкайте держать грудь колесом. Только зачем ждать, пока вы окажетесь перед публикой? Приучайте себя к этому ежедневно, наедине с собой, и тогда перед аудиторией вы предстанете во всеоружии.

Профессор Колумбийского университета Лютер Гулик писал в своей книге «The Efficient Life» («Эффективная жизнь»): «Мало кто может похвастаться хорошей осанкой. Даже среди десяти не всегда отыщется такой счастливчик… Ваша шея должна касаться задней части воротника». Вот какое упражнение он советовал делать каждый день: «Вдохните как можно глубже. Прижмите затылок к воротничку рубашки. Теперь напрягите мышцы шеи, чтобы они запомнили это положение. Не бойтесь, вы не нанесете себе травм. Цель упражнения – укрепить мышцы, расположенные между лопаток, и увеличить объем грудной клетки».

А что делать с руками? Забудьте о них. Сами собой вытянулись вдоль тела? Ну и отлично. Если вам кажется, что они превратились в грозди бананов, не обольщайтесь – никому нет до них дела и никто на них не пялится. Это идеальная поза. Руки не будут отвлекать слушателей, а когда у вас появится желание, вы сможете легко и непринужденно жестикулировать.

Но что, если вы нервничаете и хочется заложить руки за спину или засунуть в карманы? На помощь придет здравый смысл. Я слышал многих именитых ораторов, и чуть ли не все из них время от времени прятали руки в карманах. Так делал и Уильям Дженнингс Брайан, и Чонси Депью, и Теодор Рузвельт. Этого жеста не чурался даже такой привередливый денди, как Бенджамин Дизраэли. Но небо не падало, и, если мне не изменяет память, на следующий день после их выступлений солнце всходило в обычное время. Если человеку есть что сказать, то не важно, что он делает с руками или ногами. Если в голове есть ценные мысли, а сердце полно решимости, то такие второстепенные вещи разрешаются сами собой. В конце концов, самая важное в речи – психологическая составляющая, а не положение рук и ног.

Абсурдные ужимки вместо жестов

И мы естественным образом подходим к избитой теме жестов. Первый урок ораторского мастерства преподал мне президент одного колледжа на Среднем Западе. Главной темой была как раз жестикуляция. Правда, полученные знания оказались не только бесполезными, но вводили в заблуждение и, пожалуй, были даже откровенно вредны. Меня учили, что рука должна расслабленно висеть вдоль тела. Ладонь смотрит назад, большой палец касается ноги, а остальные чуть согнуты. В нужный момент руку нужно было поднять, описав изящную кривую, а кисть развернуть, по очереди разгибая пальцы, начиная с указательного и заканчивая мизинцем. После рука должна была совершить тот же куртуазный и противоестественный пасс и вернуться в исходное положение. Выглядело это наигранно и вычурно, в этом не было ни искренности, ни человечности. Меня учили двигаться так, как не станет двигаться ни один человек в трезвом уме и здравой памяти.

Мне не помогали раскрыть свою индивидуальность и вложить ее в движения, не пытались сделать так, чтобы я сам захотел жестикулировать. Ни намека на попытку вложить в движения жизнь, сделать их естественными, не требующими сознательных усилий. Мне не пытались помочь раскрепоститься, избавиться от оков стеснительности, чтобы язык тела дополнял слова и я мог лучше выражать свои мысли. Нет. Все это лицедейство было механическим, как печатная машинка, безжизненным, как пустующее с прошлого сезона птичье гнездо, нелепым, как шутки в выступлении уличного кукольного театра.

И это было в 1902 году. Уму непостижимо, что таким несуразным ужимкам