Омский альманах. Книга первая - Сергей Петрович Федотов

Не вороться, моя надежда, хотя оглянися,

Не оглянешься, моя надежда, махни правою рукою,

Что ни правою рукою, шляпой пуховою,

Хоть не шляпой пуховою, лентой голубою.

Воротись, моя надежда, воротися, сердце“.

*

Ты любитель, мой любитель дорогой.

Не почувствовал любви ты никакой,

Какова любовь на свете горяча,

Горяча любовь слезами улита.

У девченки заплаканы глаза

У красотки призатерты три платка,

Вечор миленький, побили за тебя,

За тебя, за удалого молодца.

Я со тех пор во постелюшку легла,

Во постели три недели лежала,

Во четверту выздоравливать стала,

Я на пяту во зеленый сад пошла.

Мимо садика дорожечка торна,

Что торным торна пробита до песка,

До того песка сырого камешка.

Кто это дороженьку торил?

Молодой купец ко девушке ходил.

Он не так ходил — подарочки носил.

Много злата, много серебра носил,

Он на платьице атласу подарил.

*

Прощай, батюшка Иртыш,

Со крутыми берегами,

Прощай, мила-расхороша

С черными бровями.

Мил с милою расставался,

Как голубь с голубкой.

Голубушка над водою.

Голубь над рекою.

Он летает и порхает,

Голубушку ищет:

Где видели, где слыхали

Про мою голубку?

Что моя ли то голубка

Очень она приметна,

Крылья перья золотые,

Головка стальная,

Прилетела голубушка

На синее море,

Умывалась голубушка

Морскою водою,

Утиралась голубушка

Трубчатой косою.

*

Не воркуй-ка, сиз голубчик, над моей буйной головой.

Полетай-ка, черный ворон, на родиму мою сторону.

Ты скажи, скажи, черный ворон, моей Наденьке большой поклон.

Ты скажи-ка, скажи на свободушку, что женился друг ея на другой,

Брал невесту тихую, смирную в чистом поле под кустом,

Что за сваху, сваху отвечала сабля острая, острая со плеча,

За невесту его отвечала мать сыра его земля, гробовая доска.

Г. Дроздов

ИЗ ПЕРЕПИСКИ О Л. Н. ТОЛСТОМ

Гордость всего прогрессивного человечества, великий русский писатель Лев Николаевич Толстой неоднократно подвергался репрессиям со стороны самодержавия. Царизм знал, что он в лице Толстого имеет непримиримого врага, могучего обличителя социального неравенства, общественной фальши и фарисейства. Вполне понятно, что чиновники Николая II, от самых высших и до самых низших, боялись Льва Николаевича, всячески старались изолировать его от широких читательских кругов.

В связи с этим небезынтересны печатаемые ниже документы, показывающие страх царской камарильи перед Толстым. Документы эти извлечены из Омского облархива. В настоящее время они хранятся в институте русской литературы Академии наук в Ленинграде.

Еще в апреле 1900 года „святейший“ синод религиозные воззрения Толстого признал враждебными православию и отлучил его от церкви. Это отлучение явилось исходным пунктом и политического преследования. С этого времени и до самой смерти (ноябрь 1910 г.) между министерством внутренних дел и губернаторами ведется секретная переписка по вопросу о Толстом.

Содержание этой переписки сводилось к определению действий местной администрации в случае смерти великого художника слова. Царизму было ясно, что симпатии широких масс к Л. Н. Толстому являлись выражением ненависти народа ко всему самодержавному строю, ко всей системе буржуазно-помещичьей эксплоатации. Цель переписки о Толстом между министерством внутренних дел и губернаторами состояла в предотвращении народных демонстраций, которые могли возникнуть в связи с кончиной знаменитого писателя. Правительство Николая II, предпринимая все доступные ему в этом направлении меры, делало хорошую мину при плохой игре — старалось показать, что оно стоит в стороне от толстовского вопроса. Но лживость этого маневра была слишком очевидной, чтобы передовая часть общества могла поверить ему.

В конце января 1902 года, когда Лев Николаевич тяжело болел, министр внутренних дел Сипягин, один из самых отъявленных мракобесов, поспешил отдать соответствующее распоряжение своим подчиненным на местах. В числе прочих это распоряжение получил и генерал-лейтенант Сухотин, начальник Степного края, в состав которого входили Акмолинская и Семипалатинская области, с центром в Омске.

Получив распоряжение Сипягина, Сухотин дал такое указание:

„В виду распоряжения Святейшего Синода, в случае кончины графа Льва Толстого, не служить по нем панихид, прошу распоряжения, чтобы в местных изданиях не разрешалось печатание каких-либо объявлений о панихидах, а равно принять меры к устранению всяких демонстративных требований о служении панихид“.

Министерство внутренних дел, в циркуляре от 21 февраля 1902 г. за № 1162, предупредило, что в случае ожидаемой смерти Толстого могут быть „шумные демонстрации“. Начальник Степного края Сухотин на этом основании сделал соответствующее наставление военным губернаторам Акмолинской и Семипалатинской областей и потребовал сообщения о характере возможных мер для предотвращения „шумных демонстраций“ (отношение № 67, от 15 марта 1902 г.)

В ответ на это губернатор Семипалатинской области сообщил, что им сделаны следующие распоряжения:

„1. Предложено начальникам полиции при совпадении времени сценического представления со днем получения известия о смерти графа Льва Толстого, а равно и в ближайшие последующие дни, усилить в театре наряд полиции, лично присутствовать на спектакле и вообще на всякого рода могущих происходить публичных увеселительных сборищах, приняв все зависящие меры к немедленному прекращению всякой попытки нарушить общественный порядок и тишину.

2. О смерти графа Толстого начальникам полиции будут разосланы мною шифрованные телеграммы, которые уже заготовлены“.

Пятого ноября 1910 года, за два дня до смерти Толстого, товарищ министра внутренних дел Курлов предупредил губернаторов, что в случае смерти Толстого вопрос о панихидах передать на усмотрение местной духовной власти. Но одновременно предполагалось, „неослабное наблюдение“ полиции за теми, кто присутствует на панихидах.

В соответствии с этим, начальник края генерал-губернатор Шмидт сделал епископу такое уведомление:

„Секретно. Его преосвященству преосвященнейшему Гавриилу епископу Омскому и Семипалатинскому.

Ноября 5 дня 1910 г. Ваше преосвященство, милостивый архипастырь! Министр внутренних дел телеграммой уведомил меня, чтобы в случае смерти графа Льва Толстого предоставить разрешение этого вопроса всецело местной духовной власти, о чем считаю долгом уведомить ваше преосвященство. Поручая себя молитвам вашим, имею честь быть вашего преосвященства покорный слуга степной генерал-губернатор Шмидт“.

На это епископ Гавриил ответил:

„Ваше высокопревосходительство, милостивый государь, кроме вашего письма о Л. Н. Толстом, полученного вчерашнего дня, я лично от жандармского полковника г. Орлова выслушал ваше указание относительно богоотступника Льва Толстого и, на случай его смерти, о служении по нем панихиды. Еще в 1900 году